Исследование о природе и причинах богатства народов

Конспект создан ИИ (Konspekto) по тексту этого издания. Цитаты сверены с текстом книги автоматически.

Об издании

• Автор: Адам Смит
• Название: An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations
• Издание: Methuen & Co., London, 1904–1930
• Язык издания: английский
• Язык оригинала: английский
• Содержательные страницы: т. 1, с. 1–462; т. 2, с. 1–437
• Права: Общественное достояние

Об авторе (справка ИИ, не из текста книги)

Адам Смит (1723–1790) — шотландский экономист и философ. Преподавал в Университете Глазго, написал «Теорию нравственных чувств».

Коротко

Почему одни страны обеспечивают население большим количеством благ, чем другие? Ответ Смита связан не с запасами денег, а с производительностью труда, накоплением капитала и условиями его применения. Разделение занятий позволяет совершенствовать навыки и увеличивать выпуск, но зависит от размеров рынка и возможностей обмена. Конкуренция влияет на цены, заработки и прибыль, тогда как ограничения на смену занятий мешают сближению доходов. Земельная рента возникает из остатка выручки после покрытия затрат и обычной прибыли. Накопленные запасы позволяют содержать работников до продажи продукции. Сбережения увеличивают капитал, а банки помогают полнее использовать его, но не могут безгранично создавать производственные возможности выпуском денег. Изменение денежных цен само по себе не свидетельствует ни о росте богатства, ни об обесценении серебра. Существенны улучшения земледелия и производства, защищённость собственности и условия аренды. Внешняя торговля расширяет рынки, а не просто доставляет драгоценные металлы. Торговые запреты, субсидии и колониальные монополии часто обогащают отдельные группы за счёт потребителей и направляют капитал в менее выгодные для страны занятия. Исключения возможны ради обороны или вероятной отмены чужих ограничений; открывать колониальную торговлю следует постепенно. Свобода хозяйственной деятельности не устраняет обязанностей государства. Оборона, правосудие, начальное образование и общественно полезные учреждения требуют общего участия, когда частная выгода не обеспечивает их содержания. Результат зависит от стимулов управляющих и устройства финансирования. Налоги могут перекладываться на других людей и препятствовать хозяйству, а военные займы скрывают текущую цену войны, закрепляя платежи на будущее. Расширение налоговой базы предполагает соразмерное политическое представительство.

Ключевые идеи

1. Обмен делает возможной специализацию, а она увеличивает выпуск благодаря развитию навыков, сокращению потерь времени и совершенствованию орудий. Глубину специализации ограничивают размер и доступность рынков. Общепринятые деньги облегчают обмен, необходимый для такого устройства труда. — т. 1, с. 1–38, 258–276, 355–368
2. Рыночная цена меняется в зависимости от соотношения предложения и спроса покупателей, готовых возместить обычную заработную плату, прибыль и ренту. Конкуренция обычно возвращает цену к этому уровню. Усиление спроса на работников повышает заработки, накопление капитала обычно снижает прибыль, а препятствия для смены занятий сохраняют различия в доходах, которые иначе сокращались бы. — т. 1, с. 38–146
3. Земельная рента обычно представляет собой остаток, который арендатор может отдать после покрытия затрат и получения обычной прибыли. Поэтому она зависит от цены продукта, а не определяет её. Улучшение обработки земли и доступа к рынкам может увеличить этот остаток. Изменения денежных цен следует отличать от изменений реальной стоимости, связанных с урожаем, спросом или объёмом добычи металлов. — т. 1, с. 146–257
4. Запасы продовольствия, материалов и орудий поддерживают специализированный труд до продажи готовых товаров. Банкноты, пользующиеся доверием, могут заменить монету и высвободить ресурсы для производства. Но выпуск банкнот сверх потребностей торговли и финансирование предприятий с медленной отдачей вызывают дорогостоящие для банков требования обменять банкноты на монету. — т. 1, с. 258–306
5. Сбережения увеличивают капитал, позволяющий нанимать производительных работников. Расходы сверх дохода могут сократить будущий выпуск, если их не возмещают чужие сбережения. Одинаковый капитал в земледелии, промышленности и разных видах торговли обеспечивает неодинаковый объём труда внутри страны. Процент обычно снижается из-за усиления конкуренции при накоплении капитала, а не просто из-за увеличения количества серебра. — т. 1, с. 306–354
6. Города и сельское хозяйство взаимно поддерживают друг друга, обменивая продовольствие на промышленные изделия. При защищённом землевладении капитал на ранних этапах развития обычно направлялся бы прежде всего в обработку земли. В Европе этому мешали сосредоточение земли в крупных владениях и ненадёжность аренды. Торговля ослабляла потребность землевладельцев в многочисленных зависимых людях и со временем способствовала улучшению сельского хозяйства. — т. 1, с. 355–394
7. Внешняя торговля приносит стране выгоду, позволяя сбывать излишки и расширять рынок для специализированного производства, а не благодаря накоплению драгоценных металлов или превышению вывоза над ввозом в торговле с отдельной страной. Ограничения импорта, экспортные субсидии и стеснение торговли зерном часто отвлекают капитал, увеличивают издержки или затрудняют снабжение. Ограниченные исключения могут быть оправданны обороной или вероятностью добиться отмены чужих барьеров. — т. 1, с. 395–462; т. 2, с. 1–46
8. Доступная земля, защищённые права владения, умеренные налоги и широкие рынки способствуют росту колоний. Исключительные торговые права сдерживают их производство и могут направлять капитал метрополии в торговлю с более медленной и менее полезной для страны отдачей. Привилегии купцов и промышленников повышают расходы потребителей и мешают свободному распределению труда и капитала, даже когда их оправдывают заботой о национальном благосостоянии. — т. 2, с. 46–185
9. Развитие собственности и торговли требует более организованного общественного обеспечения обороны и беспристрастного правосудия. Полезные дороги и другие местные сооружения нередко могут оплачиваться теми, кто ими пользуется. Монопольные торговые компании и компании с множеством совладельцев склонны плохо вести торговлю и исполнять общественные обязанности, если их руководители почти не несут потерь от собственной небрежности. — т. 2, с. 186–248
10. Зависимость от привлечения учеников или прихожан сильнее побуждает преподавателей и духовенство исполнять свои обязанности, чем гарантированные доходы и защищённые привилегии. При этом общественная поддержка начального обучения полезна: однообразная работа может ослаблять способность рассуждать и участвовать в гражданской жизни. Крупные церковные учреждения могут становиться дорогостоящими и политически влиятельными. — т. 2, с. 248–311
11. Налоги в конечном счёте ложатся на ренту, прибыль или заработную плату, нередко затрагивая не тех, кто первоначально их уплачивает. Определённые и удобные для плательщика сборы с небольшими расходами на взимание менее обременительны. Налоги на предметы необходимости, произвольные оценки и многократные торговые пошлины могут также препятствовать труду, вложениям и обмену. — т. 2, с. 294–387
12. Займы позволяют оплачивать войну, не делая сразу заметной её полной стоимости. Однако длительные процентные платежи обременяют будущие государственные доходы и могут мешать вложениям в хозяйство. Погашение долга за счёт обычных бюджетных излишков маловероятно, если новые войны постоянно увеличивают задолженность. Расширение круга плательщиков требует более справедливого распределения политического представительства. — т. 2, с. 387–437

Конспект по главам

Введение и план исследования (т. 1, с. 1–5)

• Годовой труд страны даёт блага для её потребления прямо или через торговлю; их количество на человека зависит от мастерства работников и доли занятых полезным трудом, причём мастерство, по-видимому, важнее.
• Накопленный капитал определяет, сколько производительных работников можно нанять и как организовать их труд; государственная политика направляет развитие разных отраслей, а в Европе со времени падения Римской империи она благоприятствовала городским занятиям больше, чем земледелию.
• Разделение труда на отдельные операции, по-видимому, объясняет значительную часть роста производительности и профессионального мастерства; государственные расходы, налоги и долг также влияют на условия жизни страны.

Книга I. О причинах роста производительной силы труда (т. 1, с. 6–22)

• В крупном производстве разделение труда заметить труднее, чем в небольшой мастерской, но его действие велико: десять работников, распределив изготовление булавок по операциям, выпускают намного больше, чем при самостоятельной работе каждого.
• Промышленность допускает более узкую специализацию, чем сельское хозяйство, где работы сменяются по сезонам; этим, возможно, объясняется более значительное превосходство богатых стран в промышленном производстве, чем в урожайности.
• Повторение одной операции развивает ловкость, избавляет от потерь времени при переходе между занятиями и способствует появлению машин. Улучшения предлагают как сосредоточенные на своей операции работники, так и изготовители машин и люди, занятые наблюдением.
• Обмен позволяет человеку развивать отдельное умение, поскольку остальное необходимое можно получить от других. Стремление обмениваться возникает не из плана всеобщего благополучия: в сделке сотрудничества обычно добиваются выгодным предложением, а различия профессиональных способностей во многом закрепляются привычкой и обучением.
• В благоустроенном обществе производство и обмен делают множество работников причастными даже к изготовлению простой одежды и распространяют достаток среди разных слоёв. Однако узкая специализация возможна лишь при достаточно широком рынке; дешёвые водные перевозки открывают отдалённые рынки и потому способствуют раннему развитию приморских и речных районов.

Книга I. О причинах роста производительной силы труда (продолжение, т. 1, с. 22–38)

• Разветвлённые внутренние водные пути, вероятно, помогли раннему развитию Египта и, по-видимому, поддерживали процветание Бенгалии и восточного Китая; удалённость рек друг от друга и препятствия на путях сообщения в иных местах сдерживали торговлю.
• При разделении труда люди получают большую часть необходимого через обмен, но прямой обмен не состоится, если продавцу не нужен товар покупателя. Поэтому возникает потребность держать товар, который принимают многие; металлы подходят благодаря долговечности и возможности делить их без потерь.
• Проверка веса и качества металлических слитков была неудобной, поэтому государственные клейма сначала подтверждали чистоту металла, а затем и вес. Названия монет первоначально обозначали вес, но уменьшение содержания металла правителями позволило должникам возвращать прежние долги меньшим количеством серебра за счёт кредиторов.
• Полезность и способность покупать другие товары не совпадают: вода приносит большую пользу, но имеет малую меновую ценность, тогда как алмазы мало полезны и стоят дорого. Реальной мерой меновой ценности служит труд, хотя различия в его тяжести и требуемом умении учитываются на рынке лишь приблизительно; для повседневного сравнения удобнее деньги.
• Покупательная сила золота и серебра меняется, тогда как одинаковый труд при обычных условиях требует от работника одинаковых усилий. Оплата товарами показывает реальное вознаграждение за труд, а денежная сумма — номинальное; денежная рента со временем теряет ценность при порче монеты или удешевлении серебра, тогда как рента зерном устойчивее на протяжении веков, но сильнее колеблется от года к году.

Книга I. О причинах роста производительной силы труда (продолжение, т. 1, с. 38–53)

• Труд позволяет сопоставлять реальную ценность в разные времена и в разных местах. На больших промежутках времени зерно ближе к такой мере, чем серебро; при сравнении соседних лет серебро удобнее, а в одно время и в одном месте точной мерой выступают деньги.
• Торговые страны обычно сохраняли первый принятый ими денежный металл в качестве основы денежной системы. Установленный законом курс между металлами затем делал различие между ними почти формальным, пока этот курс не менялся.
• В Британии золотая монета определяла ценность стёртой серебряной, поэтому исправление золотой монеты повышало и ценность серебряной. Смит отвергает объяснение устойчивой надбавки к цене серебра в слитках запретами на вывоз; он предлагает изменить соотношение металлов и ограничить расчёты серебряной монетой, чтобы её не было выгодно переплавлять.
• Пошлина на чеканку могла бы сдерживать вывоз монет, а постоянное расхождение между ценой слитка и монеты указывает на состояние самой монеты. Если её действительное содержание металла отличается от установленного, торговцы ориентируются на среднее фактическое содержание, и деньги хуже измеряют ценность.
• До накопления капитала и перехода земли в частную собственность обменные соотношения определялись обычными затратами труда с поправкой на особую тяжесть работы или долгое обучение. Когда владельцы капитала стали оплачивать материалы и труд, цена должна была покрывать и прибыль, зависящую от размера вложенного капитала, а не только от усилий по надзору.
• Частная собственность на землю добавила к цене большинства товаров ренту. В конечном счёте цена распадается на оплату труда, прибыль и ренту, хотя дальнейшая обработка увеличивает прежде всего оплату труда и прибыль, а у некоторых товаров рента мала или отсутствует.

Естественные и рыночные цены; заработная плата (продолжение, т. 1, с. 53–70)

• Цена каждого товара и стоимость годового продукта в конечном счёте распределяются между заработной платой, прибылью и рентой; из этих же источников происходят проценты, налоги и другие доходы, даже если один человек получает сразу несколько их видов.
• Естественная цена покрывает заработную плату, прибыль и ренту по обычным для данной местности ставкам. Прибыль входит в необходимые издержки, поскольку продавец, способный сменить занятие, не станет постоянно от неё отказываться.
• Рыночная цена зависит от количества товара по отношению к спросу покупателей, готовых оплатить естественную цену: нехватка усиливает соперничество покупателей, избыток — соперничество продавцов. Перемещение земли, труда и капитала между занятиями приближает цену к естественной, хотя колебания урожая вызывают более резкие отклонения, чем сравнительно устойчивый промышленный выпуск.
• Кратковременные изменения цены прежде всего отражаются на заработной плате и прибыли. Длительное превышение естественной цены возможно при скрытых выгодах, редкости подходящей земли, монополии или ограничении входа в занятие.
• До присвоения земли и накопления капитала работник получал весь произведённый продукт; позднее часть досталась землевладельцу и нанимателю, хотя самостоятельный работник получает и заработок, и прибыль. При переговорах о плате наниматели обычно сильнее: им легче действовать сообща, они дольше обходятся без работы и сталкиваются с меньшими правовыми ограничениями.
• Наниматели, как правило, не могут надолго опустить плату ниже содержания работника и средств, обычно необходимых для воспитания семьи. По оценке Кантильона, беднейшему работнику для этого требуется примерно вдвое больше, чем на собственное содержание.

Книга I. О причинах роста производительной силы труда (продолжение, т. 1, с. 70–85)

• Заработок должен позволять семье содержать детей, но поднимается выше этого уровня, когда растущие доходы и капитал усиливают спрос на труд и соперничество нанимателей. Поэтому в Северной Америке заработки выше английских, хотя она менее богата: её хозяйство растёт быстрее, и спрос на работников опережает прирост населения.
• В богатой стране без роста нехватка рабочих мест усиливает конкуренцию работников и приближает заработки к прожиточному минимуму. Если средства для найма сокращаются, безработица и нужда уменьшают и заработки, и численность населения.
• Британская заработная плата, по-видимому, превышает прожиточный минимум: она растёт летом, хотя расходы выше зимой, и не следует напрямую за ценами на пищу в разные годы и местности. Покупательная способность работников также выросла благодаря удешевлению многих продуктов и изделий, несмотря на подорожание части товаров из-за налогов.
• Бедность не обязательно снижает рождаемость, но мешает детям выжить. Более высокая плата помогает семьям вырастить работников, нужных растущему хозяйству; улучшение положения трудящегося большинства выгодно обществу, а в растущей стране работникам обычно легче, чем в неподвижной или беднеющей.
• Высокая плата обычно укрепляет работников и побуждает их трудиться усерднее, но сдельная оплата может привести к изнурению. Умеренный, устойчивый труд сохраняет здоровье и за год даёт больший результат; при этом дешёвая пища иногда повышает плату из-за спроса на слуг и сокращения предложения труда, а дорогая — понижает её при обратном соотношении.

Книга I. О причинах роста производительной силы труда (продолжение, т. 1, с. 85–100)

• В годы дешёвого продовольствия становится больше самостоятельных работников, обычно более старательных, поскольку результат принадлежит им; учёт товарного выпуска может не отражать их работу для собственного дома. Денежная плата зависит и от спроса на труд, и от стоимости жизни: обилие может усилить найм, а нехватка пищи — ослабить его, поэтому заработки обычно устойчивее продовольственных цен.
• Высокие заработки увеличивают часть издержек, но накопление капитала развивает разделение труда и машины и порой снижает трудовые затраты настолько, что компенсирует рост платы. Одновременно конкуренция владельцев капитала обычно уменьшает прибыль.
• Процент лишь приблизительно указывает на уровень прибыли, хотя оба показателя обычно меняются в одном направлении. Снижение процента в Англии и сопоставление её с Шотландией, Францией и Голландией связывают обилие капитала с меньшей прибылью.
• В новых колониях одновременно возможны высокая плата и высокая прибыль: ограниченный капитал сначала осваивает лучшие земли, а быстрый рост опережает предложение работников. С переходом к худшим землям прибыль снижается, хотя заработки не обязательно падают; новые земли или торговые пути также могут временно повысить прибыль, отвлекая капитал из прежних занятий.
• Общая потеря капитала повышает прибыль иначе — сокращая занятость, понижая заработки и ослабляя конкуренцию предпринимателей. Даже в стране, неспособной богатеть дальше, соперничество могло бы снижать и заработки, и прибыль; ограничения торговли в Китае и ненадёжность мелких владений, напротив, благоприятствуют богатым купцам, а слабое исполнение договоров или запрет процентов способны повысить стоимость займов.
• При расчёте чистой прибыли нужно исключать средства на покрытие потерь; процент по займу должен оставлять заёмщику доход за риск и труд. На последовательных стадиях производства повышенная прибыль многократно увеличивает цену, в отличие от прибавки к заработку, хотя торговцы прежде всего жалуются именно на оплату труда.

О заработной плате и прибыли в разных занятиях (продолжение, т. 1, с. 100–116)

• При свободном выборе и смене занятий люди переходят туда, где совокупные преимущества выше, что ведёт к их выравниванию; различия в оплате сохраняются также потому, что европейские законы ограничивают такую свободу. Удобство и почётность работы могут возмещать низкую плату, а неприятные или презираемые занятия требуют более высокой; любовь к охоте и рыбной ловле, напротив, привлекает работников и удерживает их заработки на низком уровне.
• Повышенная плата умелых работников возмещает время и расходы на обучение, особенно если ученичество стоит денег и откладывает начало заработка; освоение ремесла обычно мало влияет на доходность капитала. Нерегулярная занятость требует платы за простои и тревогу, а доступ к ценному имуществу или важным решениям — вознаграждения за доверие; эти обстоятельства, как правило, не повышают прибыль.
• В профессии с неопределённым успехом люди идут даже при недостаточном среднем заработке, поскольку ценят репутацию и надеются добиться признания. Оплата выступающих также возмещает общественное неодобрение заработка на их способностях.
• Люди часто переоценивают шанс выигрыша и недооценивают потери; это помогает объяснить низкую плату за опасный труд и пренебрежение страхованием. Риск может увеличивать прибыль, но конкуренция привлечённых надеждой предпринимателей мешает ей полностью возместить возможные потери.
• Доходность капитала различается меньше заработков, а кажущаяся прибыль нередко включает оплату собственного труда владельца; поэтому высокая процентная доходность мелкого торговца может сочетаться со скромной настоящей прибылью. Большие рынки позволяют торговле и кредиту расти вместе с капиталом, тогда как спекуляция приносит быстрые выигрыши или убытки; в устоявшихся занятиях денежные различия могут возмещать прочие условия.

Книга I. О причинах роста производительной силы труда (продолжение, т. 1, с. 116–131)

• Даже при полной свободе совокупные преимущества занятий выравниваются лишь тогда, когда работа давно существует в данной местности, идёт в обычных условиях и служит основным делом работника. Новые производства сначала могут платить больше и приносить необычную прибыль; изменение спроса меняет заработки, а изменение товарных цен — прибыль, причём урожайные колебания делают сельскохозяйственные цены особенно неустойчивыми и привлекают спекулянтов.
• Человек, живущий главным образом другим занятием, может дёшево выполнять работу в свободное время: так поступают некоторые шотландские сельские жители и вязальщики чулок; лондонские ремесленники также недорого сдают комнаты, частично покрывая дорогую аренду жилья.
• Европейская политика усиливает неравенство, ограничивая вход в профессию, привлекая в неё избыточное число людей или затрудняя переезд. Цеховые права и обязательное ученичество сокращают конкуренцию, хотя английские законодательные требования не распространяются на деревни и новые ремёсла.
• Запрет свободно применять свой труд нарушает свободу человека. Долгое ученичество не предотвращает обмана и не делает ученика усерднее: знак изготовителя лучше защищает покупателя, а оплачиваемая практика обучала бы дешевле, хотя могла бы снизить заработки уже работающих мастеров.
• Цехи ограничивают число работников, поддерживая высокие городские цены и доходы; поскольку города обменивают свои товары на сельские продукты, часть дохода переходит от деревни к городу. Сельский труд нередко требует большей рассудительности, чем городское ремесло, но цехи и ввозные пошлины поддерживают города; в Британии накопленный городской капитал впоследствии пошёл в сельское хозяйство по мере падения городской прибыли и сократил разрыв.
• Профессиональные объединения могут согласовывать повышение цен, поэтому закон не должен облегчать им встречи; требования покупателей лучше дисциплинируют работников, чем цехи. Образование, оплачиваемое государством или частными благотворителями, способно привлечь в некоторые профессии слишком много людей.

Книга I. О причинах роста производительной силы труда (продолжение, т. 1, с. 131–146)

• Оплачиваемое обществом обучение создаёт избыток кандидатов в духовенство, готовых служить за низкое вознаграждение. По мнению Смита, сходная конкуренция снижает доходы учителей и писателей и так же повлияла бы на юристов и врачей; более низкую плату позднейших учителей по сравнению с известными наставниками древних Афин он главным образом связывает с притоком людей, обученных за общественный счёт.
• Правила ученичества и привилегии профессиональных корпораций мешают переходить между занятиями и местностями. Поэтому растущая отрасль может предлагать высокую плату, пока работники соседней приходящей в упадок отрасли едва сводят концы с концами.
• Английские законы о приходском поселении позволяют высылать приезжих и затрудняют бедным работникам получение права жить на новом месте. Свидетельство защищает некоторых переселенцев от немедленной высылки, но прежний приход может отказать в его выдаче, а новый заинтересован его требовать; Смит связывает эти препятствия с резким различием заработков по соседству.
• Установленные законом пределы заработной платы, по мнению Смита, обычно выгодны нанимателям, тогда как обязательная денежная оплата защищает работников. Если пекарям не предоставлены исключительные права, конкуренция, как он полагает, лучше регулирует цену хлеба, чем официальная такса.
• Рост или упадок общества меняет общий уровень заработков и прибыли, но их соотношение между занятиями, по ожиданию Смита, со временем остаётся в основном прежним. Земельная рента обычно представляет собой остаток после возмещения арендатору затрат и обычной прибыли: собственник может взимать её даже за неулучшенную землю или право рыбной ловли, поскольку она определяется платёжеспособностью арендатора, а не вложениями владельца.

О произведениях земли, которые всегда приносят ренту (продолжение, т. 1, с. 146–161)

• Рента возникает как остаток рыночной цены после покрытия вложенного капитала и обычной прибыли; в отличие от заработной платы и прибыли, она следует из цены, а не определяет её. Земля, дающая пищу, обычно приносит ренту, поскольку её урожая хватает сверх содержания работников и возмещения затрат земледельца; плодородие и близость рынка увеличивают этот излишек.
• С расширением пашни пастбищ становится относительно меньше, отчего дорожают мясо и аренда выпасов; улучшение перевозок повышает ренту отдалённых земель, сокращая расходы на доставку и открывая рынки. Обычно доход от пастбища соотносится с доходом от хлебной пашни, но близ города или при нехватке огороженных участков пастбище может приносить больше; улучшенные корма способны удешевить мясо по сравнению с хлебом.
• Огороды и обычные виноградники приносят повышенную ренту или прибыль главным образом тогда, когда требуют дополнительных вложений, умения либо риска. Французские ограничения на закладку новых виноградников, по-видимому, охраняют исключительные прибыли.
• Вина с особыми свойствами и сахар в колониях могут давать необычно высокую ренту, если предложение недостаточно для спроса покупателей, способных оплатить их цену. Запреты на выращивание табака в Европе дают его производителям сходное, но, по-видимому, меньшее преимущество.
• Доход от земли, производящей обычную пищу, как правило, служит ориентиром для прочих обрабатываемых земель. Рис может давать больший излишек, чем хлебные злаки, но не задаёт уровень ренты на землях, где его нельзя выращивать; если картофель станет основным продуктом питания европейцев, его урожайность и сравнительно небольшие затраты позволят прокормить больше людей и повысить ренту на подходящих землях.

О произведениях земли, которые иногда приносят ренту, а иногда нет (продолжение, т. 1, с. 162–177)

• Картофель, по-видимому, весьма питателен, но хранится недолго; риск потерять непроданный урожай может помешать ему стать повседневной пищей всех слоёв общества.
• Продовольствие обязательно приносит некоторую ренту, тогда как материалы для одежды и строительства дают её лишь при цене, превышающей расходы на подготовку и перевозку; такой спрос могут создать зарубежные рынки. Когда улучшенное земледелие позволяет меньшему числу работников кормить всех остальных, освободившиеся люди производят товары для потребностей и престижа, спрос на которые, в отличие от потребности в пище, способен расти очень сильно.
• Угольная шахта приносит ренту, только если объём добычи и доступ к покупателям позволяют покрыть затраты сверх обычной прибыли. Цена древесины ограничивает цену угля, а соседние богатые шахты могут вытеснить менее производительные.
• Металлы перевозят дальше угля, поэтому шахты соперничают и с далёкими рудниками; высокая добыча в особенно богатых месторождениях способна снизить цены так, что худшие рудники лишатся прибыли или ренты. По оценке Смита, налоги могут сделать добычу на работоспособных шахтах невыгодной, а льготы первооткрывателям ущемляют права землевладельцев; золото особенно легко вывозить тайно благодаря возможности очищать его частным образом.
• Ценность драгоценных металлов и камней связана с их полезностью или красотой, усиленной редкостью, а рента их месторождений зависит от сравнительного богатства залежей. Напротив, продовольственная земля приобретает ценность благодаря общему объёму продукта и создаваемому им спросу; улучшение хозяйства обычно повышает спрос на прочие продукты земли, но рост их предложения может обратить вспять относительное подорожание. Серебро дорожает, дешевеет или сохраняет цену относительно зерна в зависимости от того, отстаёт ли его предложение от спроса, обгоняет его или растёт вместе с ним.

Книга I. О причинах повышения производительности труда (продолжение, т. 1, с. 177–192)

• Судя по законам о заработной плате и другим сохранившимся свидетельствам, в середине XIV века четверть пшеницы обычно стоила не меньше четырёх унций серебра. К началу XVI века обычная цена снизилась примерно до двух унций и, по имеющимся данным, держалась около этого уровня до 1570 года.
• Удорожание серебра относительно пшеницы могло быть вызвано ростом спроса при более безопасной и развитой хозяйственной жизни, сокращением добычи из-за её растущей стоимости либо обеими причинами сразу.
• Доказательства непрерывного удешевления серебра ненадёжны: цену, принятую для пересчёта ренты, ошибочно принимали за рыночную, неполные правила о ценах — за полный ряд цен, а редкие низкие цены — за обычные. Средневековые цены к тому же сильно колебались из-за затруднений в торговле.
• Труд служит мерой действительной стоимости. Пшеница ближе к этой мере, чем скот, поскольку её выращивание требует сравнительно устойчивых затрат труда, тогда как малозаселённые земли могут давать животных сверх спроса.
• Богатство повышает спрос на серебряные деньги и изделия, а обильные рудники увеличивают предложение серебра и удешевляют его. Примерно с 1570 по 1640 год четверть пшеницы подорожала с двух до шести—восьми унций серебра, поскольку добыча в Америке росла быстрее европейского спроса.

Книга I. О причинах повышения производительности труда (продолжение, т. 1, с. 192–207)

• Падение стоимости серебра относительно хлеба, по-видимому, закончилось около 1636 года. Более высокие хлебные цены позднее в XVII веке отчасти объясняются тем, что гражданская война нарушила земледелие и торговлю.
• Премия за вывоз зерна, введённая в 1688 году, повышала внутренние цены: вывезенные излишки уже не могли возместить последующий недостаток хлеба. Истёртые и обрезанные монеты также повышали цены в денежном выражении, хотя серебра покупатель отдавал не больше.
• В следующем столетии пшеница дешевела вопреки влиянию вывозной премии. Сходное движение цен во Франции указывает скорее на общеевропейское повышение стоимости серебра, чем на удешевление хлеба; недавние высокие цены могли быть следствием плохих урожаев и перебоев с поставками из Польши.
• Высокая денежная заработная плата в Британии связана с возросшим спросом на труд и улучшением действительной оплаты. Серебро из американских рудников сначала приносило крупную прибыль, но по мере роста добычи его стоимость приближалась к затратам на производство; спрос, вероятно, сдерживал дальнейшее падение.
• Потребность в серебре росла вместе с европейским производством, американскими колониями и торговлей с Ост-Индией. В Индию его везли также потому, что там на него можно было купить больше продовольствия и изделий, а обмен на золото был выгоден; износ монет и утвари требовал постоянного пополнения запасов.

Книга I. О причинах повышения производительности труда (продолжение, т. 1, с. 207–222)

• Изготовление изделий, потери при перевозке и сокрытие кладов уменьшают запасы драгоценных металлов; мировое потребление может почти равняться добыче. При этом большой накопленный запас по сравнению с годовым притоком металла делает цены на него сравнительно устойчивыми.
• После открытия американских рудников серебро подешевело относительно золота, по-видимому, потому, что серебряные месторождения оказались сравнительно богаче. Однако соотношение цен этих металлов не показывает, сколько каждого из них находится на рынке.
• Серебра, вероятно, больше золота и по общему количеству, и по совокупной стоимости: менее дорогой товар доступен большему числу покупателей. В другом смысле испанское золото дешевле, поскольку его цена ближе к затратам на добычу.
• Если добыча серебра в испанских владениях Америки становится труднее, возросшие затраты должны покрываться повышением цены, снижением налогов либо обоими способами. Смит лишь предположительно считает, что серебро в Европе подорожало: при сокращении ввоза его запасы могут уменьшиться, поскольку расход продолжается.
• Подорожание дичи и рыбы не обязательно означает удешевление серебра: растущий спрос трудно удовлетворить увеличением предложения этих скоропортящихся продуктов. Скот дорожает при сокращении пастбищ, но рост цены ограничивается, когда становится выгодно выращивать корм; такое изменение требует времени, поскольку хозяйствам нужны и стада, и улучшенная земля.

Книга I. О причинах повышения производительности труда (продолжение, т. 1, с. 222–237)

• В колониях изобилие дешёвой земли позволяет скоту пастись без выращенного корма и задерживает улучшение хозяйства. Разведение скота на обработанной земле становится выгодным раньше, чем производство таких дорогих продуктов, как оленина.
• Птица, свиньи и молочный скот сначала приносят доход за счёт побочных продуктов хозяйства. Когда спрос повышает цены, становится выгодно выращивать корм специально для них, улучшать содержание скота и производство молока; последующее увеличение предложения может снизить цены.
• Землю начинают улучшать ради определённого продукта лишь тогда, когда его цена покрывает ренту, труд, прочие расходы и обычную прибыль. Поэтому рост действительной цены продукта может предшествовать пользе, которую принесёт расширение его производства.
• Шерсть и шкуры можно продавать за границей, тогда как мясо главным образом находит местного покупателя; с развитием хозяйства их цены не обязаны расти одинаково. Английские торговые ограничения, напротив, снизили цену шерсти. Если обработанная земля должна приносить достаточный доход с каждого животного, удешевление шерсти и шкур повышает цену мяса; там, где у земли почти нет другого применения, оно уменьшает доход скотоводов.
• Количество драгоценных металлов в стране зависит от её покупательной способности и добычи на рудниках, снабжающих мировую торговлю. Поэтому перемены в стоимости денег не обязательно отражают изменение богатства, а высокая стоимость золота или серебра сама по себе не доказывает бедности страны.

Книга I. О причинах повышения производительности труда (продолжение, т. 1, с. 237–257)

• Приток драгоценных металлов в Европу был следствием случайного открытия рудников, а улучшения в земледелии и производстве — ослабления феодального порядка и большей безопасности работников. Примеры Польши, Испании и Португалии показывают, что изобилие металла не гарантирует процветания.
• Низкие цены сами по себе мало говорят о богатстве страны. Но дешёвый скот и дичь по сравнению с хлебом указывают на обилие ещё не улучшенной земли и небольшое население относительно её площади.
• Удешевление серебра подняло бы все денежные цены одинаково, тогда как продовольствие дорожало неравномерно, а средняя цена хлеба в начале XVIII века была ниже, чем в конце XVII века, если не считать недавних неурожаев. При оценке благосостояния и оплаты труда нужно учитывать, что обработка земель способна удорожить животную пищу и удешевить овощи.
• Машины и разделение труда обычно снижают стоимость производства изделий даже при росте заработной платы, хотя подорожание материалов может ослабить этот результат. Цены на сукно указывают на значительное удешевление производства со времён XV века.
• Улучшение земель повышает ренту благодаря большему урожаю и более высоким ценам на продукцию; удешевление изделий и рост полезной занятости действуют на неё косвенно. Интересы землевладельцев и работников обычно совпадают с процветанием страны, тогда как торговцы могут выигрывать от ограничения конкуренции за счёт общества; поэтому предложенные ими торговые правила требуют особой проверки.

Книга II. О природе, накоплении и применении капитала (т. 1, с. 258–276)

• При разделении труда работникам нужны заранее накопленные пища, материалы и орудия на время изготовления и продажи продукта. Более крупные запасы позволяют углублять специализацию и увеличивать выпуск.
• Запас для непосредственного потребления не приносит прибыли. Капиталом служит часть запаса, от которой ожидают дохода: оборотный капитал приносит его при продаже, основной — при дальнейшем использовании владельцем. Назначение вещи зависит от её применения: рабочий скот фермера относится к основному капиталу, а скот на продажу и корм для него — к оборотному.
• Запас общества включает предметы потребления, основной капитал в виде машин, хозяйственных построек, улучшенной земли и приобретённых навыков, а также оборотный капитал — деньги и товары, ожидающие продажи. Для создания и содержания основного капитала необходим оборотный: он обеспечивает материалы и работников.
• При достаточной безопасности люди обычно используют запасы для потребления или получения прибыли. Опасаясь насилия со стороны властных людей, они могут вместо этого прятать имущество на случай бегства.
• Чистый доход страны составляет годовой продукт за вычетом средств, необходимых для сохранения основного и оборотного капитала. Деньги помогают распределять товары, но не составляют доход сами по себе: действительный доход заключается в приобретаемых на них вещах. Экономия на машинах или замена дорогой монеты более дешёвыми бумажными деньгами высвобождает средства для производства.

Книга II. О природе, накоплении и применении капитала (продолжение, т. 1, с. 276–291)

• Если банку доверяют и он выдаёт монету по требованию за свои банкноты, бумага заменяет в обращении золото и серебро. Банку тогда достаточно держать монету для обычных требований об обмене, а вытесненные металлы можно вывезти и обменять на товары.
• Ввезённые товары увеличивают будущий доход, если это материалы, орудия и средства содержания работников, которые возместят затраты с прибылью; товары для праздного потребления такого результата не дают. Капитал обеспечивает труд прежде всего вещами, а не деньгами, поэтому замена монеты бумагой может расширить средства производства.
• Шотландские банки помогали торговле, учитывая векселя и открывая счета с возможностью погашать долг частями. Купцы благодаря этому держали меньше денег без дела и больше средств вкладывали в товары.
• Банкноты, выпущенные сверх потребностей внутренней торговли, возвращаются в банк для обмена на монету и увеличивают расходы на резервы. Безопаснее выдавать купцам лишь столько, сколько они иначе держали бы наличными: настоящие краткосрочные векселя и регулярные платежи по счетам пополняют резерв и позволяют оценивать заёмщиков.
• Банки не могут надёжно оплачивать большую часть оборотного капитала и долговременные вложения в основной капитал, поскольку такие ссуды возвращаются слишком медленно. Для них нужны частные кредиторы, защищённые собственным капиталом заёмщика.

Книга II. О природе, накоплении и применении капитала (продолжение, т. 1, с. 291–306)

• Предприниматели, чьи замыслы превосходили собственные средства и обычный кредит, ожидали недостающих денег от банков. Повторная выдача векселей без действительного долга позволяла оплачивать старые обязательства новыми, но наращивала проценты и комиссии, не возвращая банкам выданные средства.
• Когда банкиры поздно распознавали такие векселя, внезапный отказ учитывать их грозил разорением заёмщиков и самих банков. Постепенное сокращение кредитования вызывало недовольство должников, но защищало банковский и общественный кредит.
• Банк в Эре свободно кредитовал длительные проекты и повторно выдаваемые векселя. Лишние банкноты возвращались для обмена на монету, а дорогое привлечение средств лишь ненадолго поддержало банк и увеличило будущие потери заёмщиков. Кредитование под обеспечение клиентов не могло увеличить общий доступный Шотландии капитал.
• Основанный в 1694 году Банк Англии со временем расширил капитал и кредитование государства. Он обслуживал государственные платежи и поддерживал кредит, хотя исполнение публичных обязанностей могло иногда вести к избыточному выпуску банкнот.
• Разумная банковская деятельность заменяет наличность, лежащую без дела, и металлические деньги средствами, пригодными для производства, но не увеличивает капитал без предела. Зависимость торговли от бумаги делает её уязвимой при банковских сбоях; поэтому Смит выступает за запрет банкнот номиналом меньше пяти фунтов, чтобы оградить мелких держателей ненадёжных обязательств.

Книга II. О природе, накоплении и применении капитала (продолжение, т. 1, с. 306–322)

• Учитывая векселя и кредитуя по счетам, банки избавляют торговцев от необходимости держать наличность без применения. Запрет мелких банкнот может ограничить свободу отдельных людей, но сохраняет эту полезную услугу и защищает общество.
• Банкноты, которые безусловно обменивают на монету по требованию, равноценны ей и не обязательно повышают цены, поскольку заменяют металл в обращении. Отсрочка или условия обмена обесценивают бумагу; приём её в уплату налогов придаёт ей ценность, но закон об обязательном приёме не заставит продавцов ценить её как монету.
• Производительный труд оставляет стоимость в товаре, который можно продать. Услуги, включая охрану общества и труд специалистов, могут быть необходимыми, но после их оказания не остаётся сопоставимого товара. Часть годового продукта возмещает капитал, а другая становится прибылью и рентой; чем больше доля капитала, тем больше средств может пойти на производительный труд.
• Сбережение увеличивает капитал, направляя доход на содержание работников, которые воспроизводят его стоимость с прибылью. Сбережённый доход тоже потребляется, но траты сверх дохода отвлекают средства от производства, если их не возмещают чужие сбережения.
• При сокращении производства падает спрос на деньги, поэтому их вывоз оказывается следствием упадка, а не его причиной. Города, живущие преимущественно за счёт вложенного капитала, обычно деятельнее городов, существующих главным образом на расходуемые доходы.

Книга II. О природе, накоплении и применении капитала (продолжение, т. 1, с. 322–339)

• Растущее производство требует больше золота и серебра для обращения товаров. Расточительство и неудачные предприятия, напротив, уменьшают средства содержания производительных работников; частная бережливость обычно перевешивает эти потери, но не всегда способна возместить чрезмерные государственные расходы.
• Для увеличения национального продукта нужны дополнительные производительные работники или повышение их производительности, обычно опирающееся на новый капитал. Англия развивалась несмотря на дорогие войны благодаря продолжавшимся частным сбережениям, хотя государственные траты замедляли рост.
• Расходы на долговечные вещи сохраняют пригодное к употреблению имущество, легче поддаются сокращению и обычно поддерживают больше производительных работников, чем пышное угощение гостей. При этом покупатель долговечных вещей может быть менее щедрым человеком.
• Ссуда остаётся капиталом для кредитора, но заёмщик, вложивший её в производство, может вернуть долг из прибыли; потративший её на потребление должен найти иные средства. Поэтому кредиторы обычно предпочитают заёмщиков, занятых производством.
• Кредит передаёт распоряжение товарами, а не только деньгами: одни и те же деньги могут обслужить несколько последовательных ссуд. Рост капитала усиливает конкуренцию и снижает прибыль и процент; одно лишь увеличение количества серебра меняет денежные цены, но не действительный капитал. Запрет процента удорожает заём из-за риска наказания, а законный предел немного выше надёжной рыночной ставки благоприятствует осмотрительным заёмщикам.

Глава V. О различных способах применения капитала (продолжение, т. 1, с. 339–354)

• Закон не может удержать процент ниже сложившейся рыночной ставки. Цена земли обычно движется в противоположную сторону от процента: покупатели готовы довольствоваться меньшей доходностью земли лишь в пределах, оправданных другими её преимуществами.
• Капитал может добывать сырьё, производить изделия, перевозить их или продавать в розницу. Розничная торговля позволяет покупать понемногу и не связывать средства покупателей большими запасами; конкуренция торговцев обычно снижает цены.
• При равном капитале земледелие поддерживает больше всего производительного труда и приносит ренту благодаря участию природы. Производство изделий занимает промежуточное место, оптовая торговля поддерживает меньше труда, а розничная — меньше всего непосредственно.
• Земледельческий и розничный капитал должны оставаться в стране, тогда как торговый капитал может перемещаться. Производство изделий за границей способно приносить пользу отечественным производителям, но стране с недостатком капитала выгоднее прежде всего вкладывать его в земледелие; Смит считает, что отвлечение скудных средств американских колоний в защищённое производство замедлило бы рост их продукта.
• Внутренняя торговля возмещает два отечественных капитала, внешняя торговля товарами для внутреннего потребления обычно возмещает один, а перевозка товаров между чужими странами — иностранные капиталы. Перевозочная торговля естественно получает средства, оставшиеся после удовлетворения внутренних потребностей, и потому скорее свидетельствует о богатстве, чем создаёт его.

О различном ходе развития благосостояния в разных странах (т. 1, с. 355–368)

• Обмен выгоден городу и деревне: сельские продукты кормят горожан, а изделия сберегают труд сельских жителей. Растущий городской рынок особенно полезен земледельцам, которым дешевле доставлять на него товары.
• Поскольку города зависят от излишков сельского хозяйства, при сходной прибыли капитал обычно сначала направляется в обработку земли, затем в производство изделий и внешнюю торговлю. Доступная земля привлекает к земледелию даже североамериканских ремесленников; учреждения и обычаи, однако, могут нарушить этот порядок.
• После падения Рима насилие мешало обмену и способствовало сосредоточению земель у немногих владельцев. Передача всего имения одному наследнику и запреты на его раздел помогали сохранять владения для защиты, но пережили эту необходимость и стали препятствовать улучшению земли.
• Крупные собственники редко улучшали поместья, а рабы не были заинтересованы производить больше необходимого для содержания. Рабский труд обходился дорого, несмотря на видимую дешевизну, хотя доходные сахарные и табачные хозяйства могли выдержать такие затраты.
• Издольщики обрабатывают землю хозяйским инвентарём за долю урожая и, в отличие от рабов, выигрывают от повышения урожайности. Однако притязание хозяина на половину прироста ослабляет их желание вкладывать собственные сбережения. Арендаторы со своим капиталом могут улучшать землю, если срок и защита аренды позволяют окупить затраты.

О различиях в росте богатства разных народов (продолжение, т. 1, с. 368–381)

• Землевладельцы мешали улучшать землю, сохраняя обременительные повинности и неустойчивую аренду; во Франции подать побуждала крестьян скрывать имущество вместо вложений в хозяйство.
• Даже при надежной защите прав арендаторы обычно вкладывают в землю меньше собственников: арендная плата сокращает доступные средства, а низкое общественное положение затрудняет привлечение чужого капитала.
• После падения Рима освобождение горожан от торговых поборов и закрепление за ними городских доходов помогли им обрести личную свободу и самоуправление. Короли наделяли города правами обороны и управления, поскольку обе стороны опасались крупных землевладельцев.
• Там, где королевская власть исчезла, некоторые города стали республиками; при сохранившихся монархиях города получили участие в решениях о налогах. Безопасность городской жизни привлекала сельские накопления и поддерживала ремесло, а морская и речная торговля могла обогащать город при бедности окрестностей.
• Заморская торговля знакомила покупателей с более совершенными изделиями; когда спрос становился достаточным, купцы налаживали их местное производство, иногда из привозного сырья. Итальянские города также зарабатывали на снабжении и перевозке крестоносных войск.
• В плодородных внутренних областях дорогая перевозка оставляла излишки продовольствия дешевыми, поэтому домашнее производство постепенно превращалось в промысел. Работники покупали сельские продукты, поощряя обработку земли, а со временем изделия находили и отдаленных покупателей.

Как городская торговля способствовала улучшению сельского хозяйства (продолжение, т. 1, с. 381–394)

• Промышленная переработка облегчает вывоз громоздкой сельской продукции, а растущие города создают спрос на нее. Близкие к городу хозяйства выигрывают больше: меньшие расходы на перевозку позволяют торговцам платить им выше.
• Купцы, приобретавшие землю, обычно улучшали ее успешнее сельских дворян, поскольку привыкли расчетливо вкладывать капитал ради прибыли. Там же, где торговля и производство дорогих изделий отсутствовали, землевладельцы тратили излишки на содержание зависимых людей и потому сохраняли судебную и военную власть на местах.
• Феодальные законы не устраняли беспорядки, поскольку не меняли отношений собственности, на которых держалась власть землевладельцев. Внешняя торговля предложила им товары для личного потребления, не требовавшие содержать многочисленную свиту.
• Увеличивая личные расходы, землевладельцы сокращали число слуг и зависимых жильцов. Стремление получать более высокую аренду вело к длительным договорам: земледельцы могли возместить затраты на улучшение земли, а хозяевам становилось труднее препятствовать правосудию.
• Тщеславие землевладельцев и стремление купцов к прибыли непреднамеренно сделали городскую торговлю двигателем сельского хозяйства во многих странах Европы. Этот путь был медленнее и менее надежен, чем развитие от земледелия к торговле в Северной Америке.
• Европейские правила наследования и дороговизна земли ограничивают возможности мелких собственников ее улучшать. Даже в Англии, несмотря на правовое поощрение, земледелие развивается медленно; при этом долговременные улучшения земли сохраняют богатство надежнее оборотного торгового капитала.

О системах политической экономии (т. 1, с. 395–409)

• Политическая экономия призвана помогать людям обеспечивать себя и создавать средства для общественных нужд. Различные пути к благосостоянию породили торговую и земледельческую системы.
• Поскольку деньги служат и средством обмена, и мерой стоимости, их легко принять за само богатство. Локк выступал за накопление долговечных драгоценных металлов; другие оправдывали денежные запасы необходимостью оплачивать войны за границей.
• Купцы доказывали, что вывоз драгоценных металлов способен увеличить их приток, а запреты лишь развивают контрабанду. Смит соглашался с этими доводами, но отвергал необходимость регулировать количество металла и торговый баланс.
• Под влиянием купцов законодатели перешли от запретов на вывоз металла к мерам ради выгодного торгового баланса. При этом внутреннюю торговлю ошибочно считали второстепенной, хотя равный капитал в ней приносит больше дохода и занятости.
• Предложение драгоценных металлов приспосабливается к спросу благодаря их высокой стоимости и удобству перевозки. Жалобы на нехватку денег часто возникают потому, что торговцы, взявшие чрезмерные обязательства, теряют средства и кредит.
• Деньги ценны тем, что на них можно купить; нужное их количество определяется обращением и спросом на изделия из драгоценных металлов. Принудительное накопление излишка растрачивает ресурсы, а непроданные товары опаснее для отдельных купцов, чем для страны. Войскам за границей нужны припасы, которые можно оплачивать металлом, изделиями или сырьем; дорогая недавняя война Британии, по-видимому, финансировалась главным образом вывозом товаров.

Книга IV. О системах политической экономии, главы I–III (продолжение, т. 1, с. 409–423)

• Купцы предпочитают погашать иностранные долги товарами, а не слитками, поскольку на товарах можно заработать. Длительная зарубежная война в конечном счете оплачивается годовым продуктом страны; особенно удобны дорогие и компактные изделия, вывоз которых не лишает работников продовольствия.
• Правители стран со слабой торговлей склонны копить казну, поскольку подданным трудно оказать им чрезвычайную помощь. В торговых странах такую помощь собрать легче, хотя правители нередко расходуют средства на роскошь двора.
• Внешняя торговля увеличивает действительное богатство, обменивая невостребованные излишки на нужные товары и расширяя рынок для разделенного труда. Новый американский рынок принес Европе больше пользы, чем удешевление драгоценных металлов, несмотря на несправедливость европейцев за океаном.
• Торговля с Ост-Индией могла открыть еще более широкий рынок, но монопольные компании ограничили ее пользу. Споры о вывозе туда серебра опирались на ошибочное отождествление запасов металла с богатством, из которого выросли ограничения ввоза и поощрение вывоза.
• Запреты на ввоз помогают отдельным производителям, но не могут создать больше рабочих мест, чем позволяет имеющийся капитал. При сопоставимой прибыли купцы выбирают более надежные вложения внутри страны и, направляя производство к большей стоимости, нередко невольно приносят пользу обществу.
• Защита производства товаров, которые дешевле ввезти, обычно уводит капитал из более доходных занятий и уменьшает общий доход. Даже если новая отрасль благодаря защите возникает раньше, из этого не следует, что растут производство и доход страны в целом.

Книга IV. О системах политической экономии (продолжение, т. 1, с. 423–437)

• Иностранные промышленные товары способны вытеснять местные даже при небольшом преимуществе в цене, поскольку перевозить их сравнительно легко. Ввоз скота и солонины гораздо меньше угрожает британскому сельскому хозяйству: перевозка дорога, а солонина плохо заменяет свежее мясо.
• Свободный ввоз зерна едва ли повредил бы британским земледельцам. Выплаты за его вывоз усиливают экспорт в урожайные годы и последующий ввоз при неурожае, принося основную выгоду торговцам зерном; постоянный запрет ввоза ограничил бы население и промышленность объемом отечественного урожая.
• Ограничения ввоза допустимы, когда отрасль необходима для обороны. Поэтому закон о судоходстве укрепляет британский флот, хотя и сокращает торговлю и возможное богатство.
• Ввозной налог, равный налогу на аналогичный отечественный товар, сохраняет условия конкуренции. Более широкие пошлины, призванные возместить налоги на предметы первой необходимости, невозможно точно рассчитать; они лишь усилили бы налоговое бремя.
• Ответные ограничения могут быть оправданы, если с их помощью вероятно добиться отмены чужих барьеров. Без такой надежды они повышают цены для потребителей, не помогая работникам, пострадавшим от первоначальных мер.
• Давние запреты на ввоз можно отменять постепенно, чтобы защитить основной капитал производителей. Снятие профессиональных ограничений облегчило бы переход уволенных работников к другим занятиям, но корыстные интересы делают полную свободу торговли маловероятной. Торговая система также особо ограничивает ввоз из стран, которым приписывает выгодный для себя баланс; Британия сурово ограничивает французские товары.

Книга IV. О системах политической экономии (продолжение, т. 1, с. 437–451)

• Высокие британские пошлины на французские товары и ответные меры Франции почти прекратили законную торговлю между странами, передав ввоз контрабандистам. Даже если бы свободная торговля с Францией давала Британии двусторонний дефицит, более дешевые закупки и прибыльная перепродажа части товаров могли бы принести ей выгоду без ухудшения общего баланса.
• Таможенные оценки и валютные курсы не позволяют надежно установить баланс торговли двух стран: взаимные долги могут возникать и из расчетов за сделки с третьими странами.
• Курс, рассчитанный по установленному монетным двором содержанию металла, способен неверно отражать действительный обмен. Причинами бывают стертые монеты, стоимость чеканки и надбавка к стоимости банковских денег.
• Небольшие торговые государства учреждали депозитные банки, чтобы рассчитываться по иностранным векселям надежными деньгами установленной стоимости: разнородное иностранное монетное обращение нельзя было исправить одной реформой собственных монет.
• Амстердамский банк зачислял вклады по оцененной стоимости. Вкладчики слитков получали также обращающиеся расписки, но для изъятия металла требовались и расписка, и банковские деньги; их совокупная цена отражала стоимость слитка.
• Во время кризиса расписки могли стать непомерно дорогими, хотя ожидалось, что банк отступит от обычного порядка выдачи. Позднее он сдерживал надбавку к стоимости банковских денег покупкой и продажей по твердым ценам; общий размер его резервов оставался неизвестным.

О необоснованности этих чрезвычайных ограничений с других точек зрения (продолжение, т. 1, с. 451–462)

• Амстердамский банк получал доход от сборов и торговых операций, но был создан ради защиты купцов от невыгодного обмена. Устойчивая стоимость банковских денег в металле делала курс по отношению к обычной монете с переменным содержанием металла внешне выгодным.
• Представление о торговом балансе ошибочно принимает движение золота за меру выигрыша. Добровольная торговля полезна обеим странам и обычно дает им близкую выгоду, если каждая обменивает собственные товары равной стоимости; торговля, направленная монополиями, часто вредит даже тому, кому должна помогать.
• Если одна страна вывозит собственные товары, а другая перепродает иностранные, выигрывают обе, но первая — больше, поскольку большая часть ее капитала обеспечивает работу внутри страны. Расчет золотом сам по себе не уменьшает капитал; прямая торговля предпочтительнее посреднической, однако золото не хуже других товаров как средство платежа.
• Смит считает, что после первоначального периода злоупотреблений дешевое вино может способствовать умеренности. Британские ограничения на вино дают Португалии преимущество перед Францией; стремление производителей к монополии за счет потребителей разжигает вражду между странами.
• Богатые соседи открывают более крупные рынки, хотя их производители и конкурируют между собой. Британии и Франции особенно помогла бы открытая торговля: близость ускоряет возвращение вложенного капитала, но соперничество и торговая ревность этому мешают.
• Капитал страны растет, когда годовое производство превышает потребление, и сокращается при обратном соотношении, независимо от торгового баланса. Даже длительное превышение ввоза над вывозом совместимо с ростом действительного богатства.

О возврате пошлин при вывозе товаров (т. 2, с. 1–16)

• Возврат пошлины при вывозе отечественных товаров или повторном вывозе иностранных не дает налогам увести капитал из занятий, которыми он занимался бы без них. Однако такой возврат не поднимает вывоз выше уровня, возможного без пошлины.
• В Британии размер возврата зависел от товара и направления торговли: иногда пошлину возвращали целиком, но возражения производителей ограничивали возврат при ввозе конкурирующих товаров; торговля с колониями регулировалась иначе, чем с независимыми странами.
• Возврат пошлин может принести казне доход, если часть сбора сохраняется с товаров, которые иначе вовсе не ввезли бы. При колониальной монополии он, напротив, способен лишь уменьшить доходы, а тайный обратный ввоз создает возможность обмана.
• Выплаты за вывоз поддерживают занятия, продажи в которых не покрывают вложенный капитал и обычную прибыль. Без выплат купцы перенаправили бы средства, поэтому такая поддержка закрепляет менее выгодное применение капитала.
• Выгодный баланс зерновой торговли не доказывает пользу выплат, пока зарубежная выручка не возмещает также капитал земледельцев и обычную прибыль. Наблюдавшееся снижение цен на зерно Смит объясняет иными причинами, а не этими выплатами.
• Поощрение вывоза повышает внутренние цены на зерно: урожайные годы оставляют меньше запасов на неурожайные. Покупатели оплачивают и сами выплаты, и подорожание, что может сдерживать рост населения или занятости. Поскольку зерно влияет на заработную плату и другие издержки, растут главным образом денежные, а не реальные доходы, тогда как промышленники проигрывают; торговцы зерном выигрывают и на увеличении вывоза, и на необходимом затем ввозе.

Книга IV, главы IV–IX (продолжение, т. 2, с. 16–31)

• В отличие от промышленных изделий, зерно не становится ценнее в действительном выражении от поддержки вывоза или защиты внутреннего рынка: его действительная стоимость определяется количеством труда, которое оно способно содержать, а не денежной ценой.
• Выплаты за вывоз направляют труд и капитал в занятия, которым для существования нужна государственная помощь. Поддержка самого производства стимулировала бы выпуск прямее и могла бы снизить внутренние цены, но купцам выгоднее вывозить излишки.
• Поддержка рыболовства может увеличить число моряков и судов, однако шотландские выплаты за сельдь зависят от вместимости судна, а не от улова. Они отдают преимущество крупным судам, менее подходящим для этого промысла, и не снизили внутренние цены.
• Щедрая помощь не уберегла многие рыболовные компании от потери капитала: она может привлекать неопытных предпринимателей. Тем не менее поддержка иначе нежизнеспособного производства бывает оправдана, если оно необходимо для обороны. Возврат пошлин на вывезенные после обработки товары не равен такой поддержке, а небольшие награды искусным работникам не отвлекают значительного капитала.
• Торговец зерном внутри страны заинтересован назначать при нехватке цену, которая растянет потребление до следующего урожая, но не оставит к тому времени непроданных запасов. По мнению Смита, многочисленность независимых производителей и торговцев делает монополию при свободной торговле практически невозможной; нужда от нехватки зерна реальна, но голод он связывает с ошибочными государственными ограничениями.
• Враждебность к посредникам и законы против них мешали торговле зерном. Если заставить земледельцев самим хранить урожай и продавать его в розницу, торговая прибыль не исчезнет; специализированные торговцы способны провести больший объем сделок тем же капиталом.

Отступление о торговле зерном (продолжение, т. 2, с. 31–46)

• Земледельцы и изготовители обычно не могут продавать в розницу столь же дешево, как специализированные торговцы. Препятствия такому разделению труда ограничивают свободу и отвлекают капитал; необходимость хранить зерно для розничной продажи связывает средства земледельца вместо вложения их в обработку земли.
• Торговцы зерном могут сразу выкупать урожай и поддерживать земледельцев во время убытков, подобно оптовикам в промышленности. Опасения перед внутренними торговцами неосновательны: ошибка в оценке будущей нехватки приносит торговцу убыток, а верный расчет помогает равномернее распределить зерно на скудный год.
• Внутренняя торговля важнее внешней для снабжения страны и развития земледелия. Свободный ввоз увеличивает запасы и может снизить денежную цену, не уменьшая действительного дохода земледельцев.
• Свобода вывоза косвенно укрепляет внутреннее снабжение, давая земледельцам и ввозящим торговцам рынок для излишков. Однако при голоде в соседней стране вывоз способен усилить нехватку дома.
• Свободная международная торговля могла бы смягчать местные нехватки, но чужие ограничения иногда вынуждают небольшое государство ограничивать вывоз; крупная страна гораздо меньше подвержена такому риску.
• Торговля ввезенным зерном с последующим вывозом может снабжать и внутренний рынок, однако британские пошлины и запреты ей фактически мешали. Процветание Британии Смит объясняет защищенностью доходов от труда, а не зерновыми законами. Более поздний закон раньше открывал ввоз и частично допускал беспошлинный повторный вывоз, но поощрял вывоз овса и прекращал вывоз зерна при ценах, которые Смит считал слишком низкими; договорные торговые предпочтения повышают расходы предоставляющей их страны.

Торговые договоры и причины основания колоний (продолжение, т. 2, с. 46–62)

• Договорное предпочтение в торговле может сократить выгоду страны, не причиняя прямого убытка: продавцы все равно должны возместить капитал и получить обычную прибыль. Однако договор Метуэна предоставил Португалии более выгодные условия, чем Британии.
• Португальский вывоз золота не делал торговлю с этой страной особенно ценной для Британии: приобретение нужных товаров непосредственно за британскую продукцию потребовало бы меньше капитала, чем предварительная покупка португальского золота. При потере доступа к этому рынку золото можно было бы получить в другом месте, хотя купцы временно испытали бы трудности.
• Золото и серебро удобны для торговли прежде всего потому, что их повсюду принимают и легко перевозят. Если стертые монеты обращаются наравне с полноценными по одному номиналу, новые монеты выгодно переплавлять: чеканка тогда лишь замещает исчезающие деньги.
• Умеренная плата за чеканку повышает стоимость монеты относительно металла и уменьшает выгоду от переплавки или вывоза полноценных монет; чрезмерная плата может поощрить подделку. Поскольку держатели передают умеренную надбавку вместе с монетой, она не обязательно ложится на Банк Англии и способна уберечь его от значительных потерь, если монеты вновь сотрутся и их перестанут взвешивать.
• Греческие города основывали самостоятельные колонии, когда земли не хватало растущему населению. Рим расселял неимущих граждан на завоеванных землях, сохраняя власть над поселениями и укрепляя сомнительные провинции.
• Американские колонии возникли без той необходимости, которая двигала древними государствами. Португальские плавания были связаны с поиском восточной торговли, а Колумб искал западный путь в Азию и обнаружил земли, чьи известные тогда продукты не подтверждали надежд на огромное богатство.

Причины процветания новых колоний (продолжение, т. 2, с. 63–78)

• Колумб представил золотые украшения жителей Карибских островов как признак богатых месторождений. Именно ожидание золота, а не провозглашенная цель обращения жителей в христианство, побудило Кастилию захватить острова.
• Испанцы продолжали искать драгоценные металлы, хотя добывающие предприятия часто теряли вложенный капитал. Когда грабеж сменился добычей, высокие налоги стали непосильными; значительные ожидаемые богатства обнаружились лишь в Мексике и Перу.
• Когда поселенцам легко получить плодородную землю, привезенные ими знания и законы помогают колониям расти. Низкая аренда и умеренные налоги поощряют обработку земли, а нехватка работников поднимает заработок и позволяет им самим стать собственниками.
• Греческие колонии быстро росли благодаря обилию земли и самостоятельности; у римских было меньше и земли, и свободы. Удаленность смягчала зависимость европейских колоний: испанская Америка развивалась даже при пристальном внимании правителей, а Бразилия росла, пока Португалия ею пренебрегала. В других местах колонисты изгнали угнетавших их голландских правителей, тогда как монопольные компании замедляли рост поселений, не всегда останавливая его.
• Английские колонии Северной Америки росли особенно быстро, поскольку ограничения на владение неиспользуемой землей и более простая передача имений оставляли больше участков для обработки. Умеренные налоги позволяли вкладывать больше полученного продукта в дальнейшее хозяйство, а значительную часть расходов на оборону несла Британия; в других колониях управление и религиозные учреждения обходились дороже.
• Английские поселенцы располагали более широкими рынками. Монопольные компании снижали цены продажи колониальных продуктов и сдерживали выпуск, а испанская торговля через разрешенные порты одновременно удорожала привозные товары и удешевляла продукцию колоний; отдельные купцы могли получать прибыль при любом из этих порядков.

Колониальная торговля и выгоды освоения Америки (продолжение, т. 2, с. 78–93)

• Если торговля с колониями открыта всем купцам метрополии, конкуренция сдерживает их прибыль. Колонии вывозят многие товары и в другие страны, хотя часть вывоза обязана проходить через Британию.
• Широкие рынки помогают колонистам сбывать зерно, лес, скот и рыбу. Ограничения на вывоз корабельных материалов мешают расчистке земель, но премии при их ввозе и освобождение железа от пошлин могут с избытком возместить этот вред.
• Запреты на колониальное производство сахара-рафинада, стали, шляп и шерстяных тканей защищают британских изготовителей. Смит считает их несправедливыми, хотя дешёвая земля и дорогой труд пока ослабляют их последствия.
• Пошлины, премии и возврат сборов при перепродаже товаров колониям нередко определялись влиянием купцов и могли вредить как колониям, так и Британии. При этом во внутренних делах английские колонии пользовались представительными собраниями, которые ограничивали чиновников и обеспечивали большую защищённость и равенство, чем в других европейских колониях.
• Смит отчасти связывает успех французских сахарных колоний с лучшим обращением с порабощёнными людьми: при более самовластном управлении чиновникам легче вмешаться в действия хозяев, чем там, где они зависят от голосов рабовладельцев. Американские поселения возникли главным образом благодаря переселенцам и частной инициативе, а не заботе европейских правительств; торговые монополии затем тормозили их рост.
• Американские товары увеличивают потребление в Европе и создают спрос на её продукцию даже в странах, торгующих с Америкой через посредников. Исключительные права метрополий не дают этим выгодам раскрыться полностью.

Книга IV. Колониальная торговля (продолжение, т. 2, с. 93–108)

• Исключительная торговля повышает цены и сдерживает производство и потребление, особенно в колониях. За исключением испанских и португальских владений, колонии других европейских держав приносили метрополиям военные расходы без соответствующих доходов.
• Преимущество Англии от исключительного доступа к колониальным товарам может быть лишь относительным: при свободной торговле даже она могла бы покупать табак дешевле. Устранение иностранных капиталов повысило прибыль от колониальных сделок и отвлекло британский капитал от торговли с Европой.
• Монополия удерживает высокую прибыль и в других британских отраслях, ослабляя конкуренцию между капиталами. За пределами защищённых рынков вызванная этим дороговизна позволяет иностранным купцам продавать дешевле британских.
• Дальняя торговля обеспечивает меньше занятости британскому производительному труду, поскольку вложенные средства возвращаются медленнее; кредит колонистам ещё больше задерживает расчёты. Обязательная перепродажа избытка колониальных товаров через Британию удлиняет оборот капитала, а часть таких сделок даёт работу за рубежом, не поддерживая британскую промышленность.
• Зависимость от одного колониального рынка делает британскую торговлю ненадёжной. Смит предлагает открывать её постепенно: немедленная отмена ограничений могла бы надолго повредить вложившимся в неё людям, хотя недавний перерыв в торговле смягчился за счёт нескольких временных источников спроса.
• Вред приносит не сама торговля с колониями, а монополия, направляющая капитал в менее выгодные для британской занятости и более рискованные занятия. Свободный колониальный рынок мог бы поглотить дополнительную британскую продукцию.

Книга IV. Колониальная торговля и доходы империи (продолжение, т. 2, с. 108–124)

• Свободная торговля с колониями создавала бы новый рынок, не отнимая капитал у прежних занятий. Монополия же переводит его в торговлю с более медленным оборотом и тем самым сокращает производительную занятость и последующее накопление.
• Колониальный спрос на европейские изделия выгоден Британии и при монополии, но одной монополии недостаточно для развития промышленности: об этом свидетельствует опыт Испании и Португалии. Британскому производству помогают также свободы торговли и беспристрастное правосудие.
• Повышенная торговая прибыль отвлекает капитал от улучшения земли, тормозит рост заработной платы и ренты, повышает процент и может уменьшить совокупный доход от прибыли из-за замедленного накопления. Она же поощряет купцов больше тратить; их пример способен повлиять на работников и ещё ослабить сбережение.
• Колониальные ограничения дают торговцам исключительных покупателей, тогда как оборону колоний и войны оплачивает общество. Колонии не возместили этих расходов достаточными доходами или военной помощью. Добровольное отделение сняло бы издержки и позволило заключить выгодный большинству торговый договор, но национальная гордость и личные интересы должностных лиц делают это маловероятным.
• Колониальным собраниям недостаёт сведений и побуждений, чтобы оплачивать оборону всей империи. Запросы парламента могли бы справедливо распределить расходы, но без обязательного взыскания собрания вправе отказать, оставив Британии чрезвычайные траты.
• Места в парламенте соразмерно колониальным взносам могли бы сохранить влияние колониальных руководителей и укрепить союз. Представительство не создаёт трудностей прямого гражданства, известных по римскому опыту, однако ему мешают предубеждения обеих сторон.

Книга IV, главы IV–IX (продолжение, т. 2, с. 124–139)

• Представительство Америки соразмерно её налоговым взносам сохранило бы равновесие государственного устройства и позволило бы депутатам противостоять злоупотреблениям далёких чиновников. Если американские налоговые поступления вырастут, туда со временем может переместиться и центр империи.
• Открытие Америки и пути вокруг мыса Доброй Надежды может через торговлю принести пользу далёким народам, но военное превосходство европейцев привело к тяжёлой несправедливости. В дальнейшем обмен способен распространить знания и создать условия для взаимного сдерживания.
• Новые рынки расширили европейскую торговлю, однако колониальные державы не получили всех её плодов: значительную часть спроса удовлетворяли другие страны, а расходы на управление и оборону несли владельцы колоний. Обычно капитал тяготеет к близким занятиям с быстрым оборотом и большей внутренней занятостью; в дальнюю торговлю его привлекает необычно высокая прибыль, пока доходность не выровняется.
• Колониальная монополия направляет в защищённую торговлю чрезмерный капитал. Исключительные Ост-Индские компании могут привлечь средства к такой торговле в бедных странах, но в богатых скорее отталкивают их и одновременно повышают цены для собственных потребителей. Если без монополии страна не может вести эту торговлю, ей, вероятно, лучше покупать товары у других; при жизнеспособной торговле купцы способны распределить необходимые занятия между собой.
• В Африке и Азии европейские поселения росли медленнее отчасти потому, что местное население было труднее вытеснить, а исключительные компании препятствовали заселению. Выгодное положение для торговли помогло преодолеть это препятствие поселениям у мыса Доброй Надежды и в Батавии.
• По сообщениям, голландцы уничтожали пряные культуры ради сохранения прибыли, а английские служащие воздействовали на посевы. Правители из торговых компаний предпочитают краткосрочный доход монополии росту благосостояния, которое могло бы давать налоги; частные монополии их служащих сдерживать ещё труднее.

Заключение о меркантилистской системе (продолжение, т. 2, с. 139–154)

• Вред от управления Ост-Индской компании Смит объясняет не личными качествами её служащих, а заинтересованностью чиновников быстро нажить состояние и уехать. Исключительные компании обременяют страны, где они учреждены, и разоряют подвластные им территории.
• Меркантилистская система ограничивает вывоз сырья для промышленности и поощряет его ввоз, чтобы снизить затраты отечественных изготовителей, но одновременно защищает производителей орудий от привозных изделий. Освобождение сырья от ввозных пошлин может быть полезно обществу, если позволяют государственные финансы; беспошлинный ввоз льняной пряжи, однако, помогает влиятельным фабрикантам покупать дешевле, подвергая конкуренции бедных местных прядильщиков.
• Премии прежде всего поддерживали поставки сырья из американских колоний. Их нельзя оправдать утверждением, будто вся прибыль колоний непременно возвращается Британии через торговлю; высокая стоимость труда в Америке, как ожидалось, ограничивала действие премии для шёлка.
• Шерстяные фабриканты добились защиты от ввоза и суровых запретов на вывоз овец и шерсти; ограничения на торговлю шерстью внутри страны укрепляли их положение. При этом их утверждение, что тонкое сукно невозможно изготовить без английской шерсти, было неверным.
• Запрет вывоза удешевил шерсть, но едва ли намного сократил её производство: овцеводы получают основной доход от мяса. Качество шерсти могло пострадать сильнее, хотя уход за овцами улучшает и руно. Вывозная пошлина принесла бы доход казне и помогла изготовителям, причинив овцеводам меньше вреда, чем запрет; разница с заграничными ценами уже побуждает к контрабанде вопреки суровым наказаниям.
• Ограничения на вывоз шкур, шерстяной пряжи, неотделанного сукна и другого сырья защищают тех, кто занят их дальнейшей обработкой. Разобщённым скотоводам труднее противостоять таким привилегиям, чем сосредоточенным в городах изготовителям.

Книга IV. Меркантилистская и земледельческая системы (продолжение, т. 2, с. 154–170)

• Британские пошлины на вывоз производственного сырья и красителей должны были помогать отечественным изготовителям, но ограничения вывоза могли сократить ввоз и повысить внутренние цены. Высокая пошлина на сенегальскую камедь вместо этого вызвала контрабанду.
• Британия облагала вывоз угля тяжёлыми пошлинами, запрещала вывоз производственного оборудования и наказывала ремесленников за отъезд за границу. По Смиту, такие меры отдавали личную свободу на службу интересам изготовителей.
• Цель хозяйственной деятельности — потребление, а не производство. Ограничения ввоза, вывозные премии и колониальные монополии заставляют потребителей платить больше и возлагают на общество расходы ради выгоды производителей.
• Французские сторонники земледельческой системы считали сельское хозяйство единственным источником богатства отчасти в ответ на политику Кольбера: его поддержка городов, ограничения на зерно и налоги сдерживали земледелие. В их системе улучшения землевладельцев и расходы земледельцев считаются производительными, поскольку урожай возмещает затраты и даёт сверх них земельную ренту.
• Изготовителей и торговцев сторонники этой системы относили к непроизводительным работникам, полагая, что выручка от их труда лишь покрывает расходы и увеличить богатство они могут только сбережением. Однако их труд признавался полезным: разделение занятий освобождает земледельцев для выращивания большего урожая, а конкуренция удешевляет нужные им товары.
• Для страны, где преобладает земельная собственность, эта система поддерживает свободу торговли: доступный ввоз повышает ценность сельскохозяйственного излишка, рост которого со временем создаёт капитал сперва для собственной промышленности, а затем и для внешней торговли.

Книга IV. О системах политической экономии (продолжение, т. 2, с. 170–185)

• Покровительство отечественным изделиям через торговые запреты снижает ценность сельского продукта и уводит капитал из земледелия. Согласно системе Кенэ, всякое отступление от свободного распределения труда и капитала уменьшает богатство страны.
• Смит возражает Кенэ: стремление людей улучшить своё положение способно возместить часть вреда от ограничений, а ремесленники и купцы создают товары на продажу, а не просто расходуют средства. Промышленность прибавляет товары даже тогда, когда произведённое равно потреблённому; сбережение и специализация позволяют нарастить выпуск, а торговля — получить продовольствие сверх внутреннего урожая. При этом Смит высоко оценивает защиту свободы у Кенэ.
• Большой и связанный внутренними путями рынок Китая поддерживает обширную промышленность при ограниченной внешней торговле. Более широкая торговля, особенно на китайских судах, вероятно, увеличила бы производство и познакомила изготовителей с зарубежными усовершенствованиями.
• Правители Древнего Египта и Индии поддерживали земледелие отчасти потому, что их доход зависел от земли. Ограничения мореплавания сужали внешние рынки, хотя внутренние водные пути и размеры Индии помогали сохранять производство изделий.
• В Древней Греции и Риме свободным людям ограничивали доступ к некоторым занятиям. Труд рабов обычно обходился дороже, поскольку у них было мало побуждений и возможностей изобретать способы сберечь усилия.
• Ограничение промышленности и внешней торговли вредит и земледелию: дорогие изделия уменьшают покупательную силу урожая, а сокращение числа изготовителей сужает местный рынок для фермеров. Поэтому Смит отвергает хозяйственные привилегии и запреты: в пределах справедливости люди должны свободно соперничать, а государство — обеспечивать оборону, правосудие и общественные сооружения, которые частным лицам невыгодно содержать.

Книга V. О доходах государя или государства (т. 2, с. 186–201)

• Охотники обеспечивают себя на войне сами; пастухи выступают вместе со стадами и семьями. Обеим группам почти не нужны общественные средства, но пастухи могут собрать гораздо более многочисленные и опасные силы.
• Земледельцы при слабом развитии торговли могут без платы участвовать в коротких походах между севом и жатвой, но постоянные жилища не позволяют целым общинам переселяться ради войны. С ростом ремёсел уход из мастерской лишает работника заработка, а долгие и сложные кампании требуют общественного содержания войск и ограничивают их численность.
• У ремесленников и всё более занятых земледельцев остаётся мало времени для военных упражнений. Государству приходится либо обязывать их время от времени обучаться в ополчении, либо содержать людей, для которых война стала главным занятием.
• Огнестрельное оружие повышает значение строя и повиновения по сравнению с личным мастерством. Постоянные упражнения дают регулярной армии преимущество перед ополчением, хотя длительные походы могут придать ополченцам сходную выучку. Победы Македонии и перемены в войнах Рима с Карфагеном показывают значение длительной подготовки; позднее римские войска утратили дисциплину, когда солдаты занялись мирными ремёслами.
• По Смиту, постоянная армия способна защищать развитое государство и устанавливать порядок в менее устроенных областях. Она угрожает свободе, если интересы командиров расходятся с конституционным правлением, тогда как уверенный в себе правитель может терпеть несогласие.
• Оборона дорожает по мере перехода от воинов, содержавших себя сами, к войскам на общественном обеспечении. Огнестрельное оружие дополнительно увеличивает расходы на снаряжение, боеприпасы, перевозки и обучение.

Книга V. О доходах государя или государства (продолжение, т. 2, с. 202–217)

• Порох сделал оборону дороже, но дороговизна огнестрельного вооружения дала преимущество богатым развитым странам и тем самым способствовала сохранению и распространению цивилизации.
• С накоплением ценной собственности возникает потребность в государственной защите: захват имущества обещает длительную выгоду, в отличие от нападений на человека или его доброе имя. Источниками власти становятся личные качества, возраст, богатство и наследственное положение; у пастухов сосредоточение богатства создаёт зависимых людей и влиятельные семьи, наделяя вождей военной и судебной силой.
• Первые правители получали подарки за разбор тяжб и штрафы, поэтому могли судить пристрастно или затягивать дела. Позднее налоги позволили платить судьям установленное жалованье вместо вознаграждения от спорящих сторон. Упорядоченные судебные сборы могут оплачивать суд и поощрять усердие, если не создают выгоды от затягивания процесса; независимость судей также требует защиты от увольнения и произвольного изменения жалованья исполнительной властью.
• Государство должно обеспечивать полезные сооружения и учреждения, которые частные лица не могут содержать с прибылью. Торговые пути нередко способны покрывать расходы за счёт платы пользователей, не прибегая к общим налогам.
• Плата за проезд по весу повозки или вместимости судна соотносится с износом пути; удешевление перевозок может с избытком возместить её покупателям. Такое финансирование также удерживает от строительства там, где торговля не сможет содержать сооружение.
• Владелец канала заинтересован в исправности пути, потому что запущенный канал прекращает движение. Владелец дороги может продолжать взимать плату и при плохом состоянии покрытия, поэтому дорожные сборы требуют попечителей, хотя и они способны злоупотреблять управлением.

Книга V. О доходах государя или государства (продолжение, т. 2, с. 217–233)

• По сообщениям, дорожные сборы превышают расходы на ремонт, порой при низком качестве работ. Слабый надзор может отчасти объясняться недавним возникновением этой системы, но превращение избытка сборов в доход казны вызывает возражения.
• Если государство станет получать доход от дорог, оно, вероятно, повысит плату, особенно обременив перевозку объёмных товаров и небогатых покупателей. Кроме того, заставить власть потратить сборы на ремонт при её бездействии будет труднее.
• Французское центральное управление заботится о важных дорогах и пренебрегает малыми. Сообщения о превосходстве путей в Азии сомнительны, хотя правителям, чьи доходы прямо зависят от земельного урожая, улучшение перевозок выгоднее. Местные сооружения лучше финансировать и содержать на месте: общегосударственные средства обременяют тех, кто ими не пользуется, а местные злоупотребления обычно меньше и легче исправляются.
• Для защиты некоторых направлений внешней торговли нужны крепости или консулы. Смит предпочитает умеренную плату с тех, кому требуется такая защита, но распоряжаться поступлениями должна исполнительная власть, а не купеческие компании.
• Регулируемые компании допускают отвечающих требованиям купцов, торгующих за свой счёт; акционерные компании ведут дела на общий капитал. Первые склонны ограничивать конкуренцию, как показывала Турецкая компания даже после изменения законов. Компания, которой поручили африканские крепости, получала государственные средства, но формальный запрет монополии и отчётность не обеспечили хорошего управления: руководителям недоставало как личной заинтересованности в содержании крепостей, так и действенного надзора.
• Акционерные общества могут собрать большие средства, поскольку участник рискует только вкладом и вправе продать долю. Но директора распоряжаются чужими деньгами, а акционеры редко следят за ними, поэтому им может недоставать рачительности хозяев собственного дела.

Книга V. О доходах государя или государства (продолжение, т. 2, с. 233–248)

• Акционерные компании, торгующие за рубежом, склонны к небрежности и расточительству. Королевская Африканская компания не выдержала конкуренции частных купцов, хотя те платили ей сбор, и в конце концов была распущена из-за долгов.
• Компания Гудзонова залива добилась успеха отчасти потому, что подготовка грузов и малый рынок отпугивали соперников, а небольшой капитал и малое число владельцев облегчали надзор; её прибыль, вероятно, не была необычной. Компания Южных морей теряла деньги в торговле с испанской Америкой и китобойном промысле: её служащие ссылались на притеснения испанцев, но Смит главным образом винил их собственные растраты и проступки.
• Ост-Индская компания испытывала трудности при конкуренции с частными торговцами. Её утверждение, будто соперничество разрушает торговлю, не учитывало удешевления товаров в Англии и роста производства вслед за спросом. Даже получая большие доходы с подвластных земель, компания накопила долги и обратилась за помощью к государству; парламентские преобразования не могли заставить владельцев заботиться о подданных, когда их больше занимало распределение должностей.
• Временная монополия может возместить купцам риск открытия нового торгового пути. Затем торговлю следует открыть для всех, а необходимые крепости передать государству: бессрочная монополия повышает цены и отстраняет остальных купцов.
• Без исключительных прав акционерным компаниям трудно сравниться с личной бдительностью частных торговцев на изменчивых заграничных рынках. Они могут успешно работать без монополии там, где операции подчиняются устойчивым правилам, — в банковском деле, страховании, содержании каналов и городском водоснабжении.
• Учреждать такую компанию разумно лишь для особенно полезного обществу дела, которое требует больше капитала, чем может собрать товарищество частных лиц, и ведётся по устойчивым правилам. Компании для поддержки отдельных производств, напротив, могут направлять средства не туда из-за пристрастий директоров.

Учебные заведения (продолжение, т. 2, с. 248–264)

• Обучение можно оплачивать платой учащихся, а местные пожертвования позволяют содержать школы без общих государственных средств. Однако твёрдое жалованье ослабляет желание преподавателя добросовестной работой заслужить одобрение учеников.
• Когда учителя полностью зависят от жалованья, университетские коллеги могут мириться с небрежностью друг друга. Внешние надзиратели способны обеспечить присутствие на занятиях, но им трудно судить о качестве преподавания. Обязательные требования для получения степени, ограниченные стипендии и запреты менять колледж или наставника приводят учеников к преподавателям независимо от их достоинств и ослабляют конкуренцию даже при платном обучении.
• Университетская дисциплина нередко ограждает преподавателей от недовольства студентов. По Смиту, содержательные лекции редко нуждаются в обязательном посещении, а предметы, которые преподают частным образом, обычно преподают лучше.
• Европейские университеты первоначально готовили прежде всего духовенство: латынь была нужна для богослужения, а греческий и древнееврейский вошли в обучение позднее, отчасти из-за споров о переводах Библии. Античная философия развивала учение о природе, нравственности и логике; богословские цели университетов, напротив, расширили умозрения о духах в ущерб наблюдению и направили нравственное учение к аскетизму.
• Лучше обеспеченные университеты, как правило, медленнее принимали усовершенствования. Смит отчасти связывает распространение поездок английской молодёжи за границу с падением репутации университетов и считает, что ранние путешествия часто подрывают полезные привычки.
• В греческом гражданском воспитании сочетались военные упражнения и музыка, но сходство римских нравов без музыкального обучения ставит под сомнение его нравственную пользу. Другое обучение в древности обычно обеспечивали родители и учителя, получавшие плату.

Книга V. О доходах государя или государства (продолжение, т. 2, с. 264–279)

• Римские судьи лично отвечали за несправедливые решения и опирались на прежние решения; это помогло придать римскому праву стройность, которой не способствовали многочисленные греческие суды.
• Античный преподаватель зависел от притока учеников, тогда как государственное жалованье и преимущества при получении степени ослабляют стимул учить и ставят частных наставников в невыгодное положение. По мнению Смита, без защищённых учреждений обучение, как в случае образования женщин, следовало бы спросу.
• Однообразный труд при разделении труда способен ослабить рассудительность, инициативу, общительность и мужество работника. Более разнообразные занятия в менее развитых обществах сохраняют эти качества, хотя редко развивают утончённое понимание.
• Простым людям государственная поддержка образования нужнее, чем состоятельным: они рано начинают работать и располагают малым досугом. Недорогие местные школы могут обучать грамоте и счёту, если доход учителя отчасти зависит от учеников.
• Власти могут поощрять начальные знания наградами или требовать экзамена перед вступлением в ремесло. Греческие и римские учреждения для физических упражнений сходным образом поддерживали готовность к войне и могли уменьшать потребность в постоянной армии.
• Невежество и трусость Смит считает общественным злом: образование ослабляет влияние суеверий и распрей и помогает судить о действиях власти. Добровольные пожертвования обычно побуждают духовных учителей трудиться усерднее церковного содержания; при равном отношении государства к многочисленным небольшим общинам им труднее угрожать миру. Довод в пользу жалованья духовенству Смит приписывает другому автору, а возникновение независимого церковного обеспечения связывает прежде всего с политическими союзами.

Книга V. О доходах государя или государства (продолжение, т. 2, с. 279–294)

• Небольшие религиозные общины обычно требуют строгого поведения: люди не доверяют излишествам, а община следит за репутацией горожанина, который вне её оставался бы незамеченным, и может исключить нарушителя.
• Чтобы смягчить чрезмерную строгость общин, государство может связывать профессиональное и общественное продвижение с образованием и допускать пристойные развлечения. Наука противодействует суеверию, а досуг рассеивает мрачное настроение, которое ему способствует.
• Без предпочтения какой-либо вере правителю достаточно не допускать взаимного притеснения общин. Официальная церковь, напротив, может угрожать его власти, если порядок назначений не даёт ему влияния на духовенство.
• В Средние века папское назначение объединяло духовенство разных стран, а владения, десятина, гостеприимство и помощь бедным обеспечивали ему зависимых сторонников. Торговля ослабила эту власть: духовные лица стали расходовать доходы на себя, арендаторы получили больше самостоятельности, а благотворительность сократилась.
• По мере ослабления духовенства правители, особенно во Франции и Англии, вернули влияние на важные назначения; французское духовенство затем чаще поддерживало государя, а не папу. Проповедники Реформации привлекали сторонников строгостью нравов и критикой прежней церкви: порвавшие с Римом правители могли заменить её, тогда как его союзники сопротивлялись.
• Лютеранская и английская церкви передали государям важные назначения и обычно содействовали гражданскому миру. Выборы пасторов в кальвинистских приходах порождали распри, пока их не сменило назначение покровителями; при почти равных доходах пресвитерианские пасторы чаще добивались продвижения знаниями и поведением.

Книга V. О доходах государя или государства (продолжение, т. 2, с. 294–311)

• Умеренные и близкие по размеру доходы побуждают духовных лиц достойно себя вести и поддерживать связь с прихожанами. Богатые церкви отвлекают учёных от преподавания, тогда как при умеренном церковном содержании университеты могут их привлекать.
• За исключением доходов с отдельных владений, содержание церкви отвлекает средства от обороны. Церкви Шотландии и протестантских кантонов Швейцарии обходятся недорого; чрезмерное жалованье духовенству, напротив, поощряет небрежность и подрывает его авторитет.
• Расходы на положение государя растут с богатством общества и выше в монархии, чем в республике. Оборону и содержание государя следует оплачивать из общих взносов, а суды, местные службы, дороги и обучение могут финансироваться непосредственными пользователями.
• Доходы государства поступают либо от принадлежащих ему капитала и земли, либо из доходов населения. Торговыми предприятиями правители обычно управляют плохо, но почта приносит устойчивый и быстрый доход при небольшом необходимом капитале.
• Государственные займы под процент за границу подвержены риску конфискации во время войны. Выпуск процентных бумажных денег в Пенсильвании требовал спроса на деньги, доверия к власти и сдержанности выпуска; отсутствие последнего условия вызывало беспорядок в других колониях.
• Когда государственные расходы были невелики, их можно было покрывать земельной рентой, но современные потребности превышают вероятные поступления от владений. Продажа казённых земель частным владельцам могла бы улучшить обработку земли и налоговые сборы. Поэтому крупным государствам необходимы налоги, которые в конечном счёте берутся из ренты, прибыли или заработка; ясность налоговых обязательств не позволяет сборщикам пользоваться неопределённостью.

Статья I. Налоги на земельную ренту (продолжение, т. 2, с. 311–326)

• Налог следует взимать в удобное для плательщика время и без лишних издержек. Содержание сборщиков, подавление хозяйственной деятельности, наказания за уклонение и назойливый надзор могут сделать его бремя намного тяжелее поступлений в казну.
• Налог с неизменной оценки земли ясен, удобен и недорог в сборе, не препятствует улучшениям, но со временем становится несправедливым из-за изменения ренты. Изменения стоимости серебра или монетных стандартов также могут повредить землевладельцам либо государству.
• Налог с фактической ренты точнее следует изменениям дохода, если правила оценки определённы, договоры аренды регистрируются, а вложения владельца на время защищены от дополнительного обложения. Более высокие сборы с платежей за возобновление аренды и ограничительной либо натуральной ренты могли бы препятствовать практикам, вредящим обработке земли.
• Небольшая льгота владельцам, самостоятельно обрабатывающим землю, могла бы поощрить опыты, не вытесняя арендаторов. Дорогая земельная съёмка для налогообложения вскоре устаревает, а её постоянное обновление, вероятно, создаст больше трудностей, чем пользы.
• Налог на урожай в итоге уменьшает ренту владельца, поскольку арендатор учитывает будущий платёж. Одинаковая доля урожая забирает большую часть ренты с бедной земли, чем с плодородной, и отбивает охоту к затратным улучшениям и культурам; натуральный сбор к тому же открывает путь злоупотреблениям.
• Плата за дом состоит из дохода на строительный капитал с покрытием ремонта и ренты за местоположение. Налог на неё, формально уплачиваемый жильцом, в конечном счёте ложится на жильцов и владельцев участка, а не на строителей, чья прибыль возвращается к обычному уровню.

Книга V. О доходах государя или государства (продолжение, т. 2, с. 326–341)

• Налог на плату за жильё обычно сильнее затрагивает богатых, поскольку они тратят на жильё большую долю дохода. Пустующие дома следует освобождать от него, а жильё собственника оценивать по вероятной арендной плате.
• Налог на ренту участка несёт его владелец: он не может просто повысить плату за жильё. Такая рента особенно пригодна для отдельного обложения, поскольку нередко возникает без труда владельца, в отличие от земельной ренты, иногда вознаграждающей управление.
• Сборы по числу очагов или окон обходятся без прямой оценки арендной платы, но способны обложить бедные семьи тяжелее богатых. Налог на окна имеет тенденцию снижать арендную плату, хотя рост спроса в целом её повышал.
• В прибыли есть процент владельцу капитала и вознаграждение предпринимателю за риск и труд. Налог на вторую часть в конечном счёте сокращает земельную ренту, повышает цены товаров или уменьшает процент; сам процент трудно обложить напрямую, поскольку капитал сложно измерить и легко вывезти.
• Сборы с отдельных промыслов обычно переходят в потребительские цены. Единый платёж особенно невыгоден мелким торговцам и при значительном размере может вытеснить их, усилив власть крупных. Французская талья с предполагаемой прибыли земледельцев допускает произвольную оценку; перераспределения и ответственность за чужую недоимку сохраняют неопределённость для плательщика.
• Земледелец, в отличие от торговца, не может легко сократить предложение ради повышения цены, поэтому налог с его прибыли при обновлении аренды переходит на землевладельца. Оценка по видимому сельскохозяйственному инвентарю дополнительно побуждает хозяйствовать хуже.

Книга V. О доходах государя или государства (продолжение, т. 2, с. 341–356)

• Налог на домашнюю прислугу главным образом затрагивает средние слои. Сборы с прибыли отдельных занятий не меняют процентных ставок, тогда как широкое обложение дохода от капитала может лечь на процент.
• Переход имущества после смерти и продажа земли заметны властям и потому поддаются прямому обложению. Займы часто скрыты, поэтому государство облагает их документы или регистрацию; такие сборы уменьшают стоимость капитала и отвлекают средства от производительного труда.
• Налоги при продаже обычно несут продавцы, а сборы с долговых документов — заёмщики. Феодальные платежи и современные пошлины на переход имущества также сокращают стоимость капитала.
• Если спрос на труд и цены на пропитание неизменны, налог на заработную плату повышает заработок до вычета налога более чем на его сумму. В промышленности издержки в итоге несут потребители, в земледелии — владельцы земли; однако снижение спроса на работников может скрыть этот результат.
• Плата за профессиональные услуги после налогообложения обычно растёт, тогда как жалованье государственных служащих, как правило, выдерживает налог. Подушный сбор по предполагаемому доходу произволен, а по общественному положению неравен; для бедных он действует подобно налогу на заработок.
• Налоги на потребление косвенно затрагивают доход через расходы. К необходимому относятся и вещи, без которых по местным обычаям не может обойтись даже достойная бедная семья: налог на них поднимает прожиточный минимум и заработки, перекладывая бремя на покупателей или землевладельцев. Отказ от предметов роскоши не бесчестит человека, поэтому налог на них не обязательно повышает заработки и может побуждать бережливых бедняков к экономии.

Налоги на потребительские товары (продолжение, т. 2, с. 356–372)

• Налог на предметы роскоши главным образом несут их покупатели. Обложение необходимого повышает заработную плату и цены промышленных изделий, поэтому значительная часть бремени, нередко с дополнительными издержками, переходит на землевладельцев и более обеспеченных покупателей.
• Британские сборы с соли, кожи, мыла и свечей удорожают жизнь бедных семей и повышают заработки; прибрежный сбор с угля дополнительно повышает цену топлива там, где оно и без того дорого. Пошлины за вывоз зерна и ограничения ввоза вредят сходным образом, но не приносят такого дохода; о гораздо более тяжёлых налогах на хлеб в других странах сообщается, что они повредили промышленности.
• Ежегодный сбор подходит для долговечных вещей, например экипажей. Если быстро потребляемые товары облагать через разрешения, нерегулярные покупатели понесут несоразмерное бремя, исчезнет возможность платить небольшими частями, ослабнет сдерживание расходов и возрастёт риск нужды.
• Акцизы обычно ограничены немногими распространёнными товарами, преимущественно роскошью. Таможенные сборы возникли как налоги с торговцев, но под влиянием торговой политики стали всё больше благоприятствовать вывозу и стеснять ввоз.
• Запреты ввоза и высокие пошлины уменьшают доход таможни, подавляя торговлю либо поощряя контрабанду. Обман при получении вывозных премий и возврате пошлин истощает казну, а недостоверные записи преувеличивают размер вывоза.
• Смит допускает сосредоточение таможенных сборов на немногих распространённых ввозных товарах, хранение под надзором и назначение ставок ради дохода, а не монополии. Удешевление необходимого и материалов помогло бы отечественному производству; распространённая роскошь может дать значительный доход благодаря совокупным тратам низших слоёв, тогда как обложение необходимого повышает заработки либо сокращает спрос на труд и выпуск.

Книга V. О доходах государя или государства (продолжение, т. 2, с. 372–387)

• Британские семьи, варящие пиво для себя, не платят сборов, которые несут торговые пивовары, поэтому более обеспеченные покупатели получают пиво дешевле бедных. Смит считает эту льготу несправедливой и предлагает заменить сборы с пива более высоким налогом на солод, рассчитывая увеличить доход и снизить цену пива без удешевления крепкого спиртного.
• Возражая доктору Давенанту, Смит полагает, что производители солода переложат повышенный сбор в цену, а подешевевшее пиво, вероятно, увеличит спрос на ячмень. Земли под ячменём не дают монопольной ренты, которую такой налог мог бы сократить.
• Плату за проезд, предназначенную для содержания дорог или водных путей, разумно определять по весу либо объёму груза: оценка по стоимости мешает внутренней торговле. Транзитный сбор с иностранных товаров может давать доход, не вредя местному производству.
• Налоги на роскошь можно взимать определённо и по мере покупок, а отказ от товара позволяет их избежать. Однако сбор, сдерживание производства, наказания за контрабанду и осмотры способны сделать их дорогими по отношению к доходу казны.
• Сбор при каждой продаже, подобный испанской алькабале, мешает торговле и производству на дальние рынки из-за повторных платежей и проверок. Сходный неаполитанский налог наносит меньший вред там, где можно воспользоваться местными заменами.
• Относительное единообразие британских налогов сохраняет свободу внутренней торговли, тогда как различия между провинциями Франции и некоторых областей Италии требуют внутренних проверок и затрудняют обмен, в том числе французскую торговлю вином. Передача сбора налогов на откуп оставляет откупщику прибыль, а его стремление ужесточить взыскание делает правила суровее.

Книга V. О доходах государя или государства (продолжение, т. 2, с. 387–403)

• Когда налоговый откупщик получает ещё и монополию на товар, он извлекает прибыль из обоих преимуществ. Французская соляная монополия особенно тяжела из-за обязанности покупать установленное количество соли и суровых наказаний за контрабанду.
• Смит предлагает заменить французскую талью и подушный сбор расширенным налогом с дохода, сделать товарные налоги единообразными между провинциями и взимать их непосредственно государством. Это могло бы сохранить поступления при меньших издержках и тяготах, но заинтересованные группы сопротивляются переменам.
• Франция получает меньше дохода на человека, чем Британия, при большем налоговом притеснении. Высокие голландские налоги на необходимое, по имеющимся сообщениям, вредят промышленности, хотя их отчасти объясняют войны и расходы на защиту суши от моря.
• Там, где торговля предлагает мало предметов роскоши и способов вложить деньги, состоятельные люди и государи склонны копить. Феодальные землевладельцы держали деньги про запас, поскольку торговля считалась недостойной, ссуды запрещались, а беспорядки делали переносимое богатство полезным.
• Торговая роскошь ослабляет привычку государей копить, и война вынуждает занимать до поступления новых налогов. Купцы способны дать заём благодаря быстрому обороту капитала и доверию к власти. Сначала правительства занимают без залога доходов, затем закрепляют за долгом отдельные налоги; повторные займы превращают временное обеспечение в бессрочные процентные платежи без установленного срока возврата основного долга.
• Бессрочное обеспечение долга приносит больше денег сразу, но надолго связывает государственные доходы. Фонд, созданный благодаря снижению процентов для погашения долга, также облегчает новые займы. Срочные и пожизненные ренты дают другие способы занять, однако кредиторы предпочитают передаваемые бессрочные выплаты; при тонтине доли умерших достаются выжившим, что повышает поступления по займу, но откладывает освобождение доходов казны.

Книга V. О доходах государя или государства (продолжение, т. 2, с. 403–418)

• Английские кредиторы-торговцы предпочитают передаваемые бессрочные ренты, а французские кредиторы, меньше заботящиеся о наследниках, — пожизненные. Различие объясняется интересами заимодавцев, а не большей готовностью какого-либо правительства вернуть долг.
• Займы позволяют вести войну при небольшом немедленном повышении налогов, поэтому её цена остаётся незаметной для людей вдали от боевых действий; введённые во время войны налоги затем сохраняются ради обслуживания долга. Фонды погашения часто возникают после снижения процентов, но их средства идут на мирные расходы.
• Британский долг возрастал во время войн намного сильнее, чем сокращался в мирные годы, поэтому погасить его за счёт обычных доходов маловероятно. Заём сам по себе не создаёт национального капитала: кредитор может восполнить переданные государству средства покупкой уже существующего капитала, тогда как государственные расходы отвлекают первоначальные средства от производительного труда.
• Заимствование оставляет частным лицам больше возможности копить во время войны, чем немедленное налогообложение. Но налоги, покрывающие военные расходы сразу и прекращающиеся с миром, сделали бы полную цену войны видимой и, вероятно, сократили бы её продолжительность.
• Проценты по долгу нельзя считать безвредным переводом денег внутри страны: налоги мешают землевладельцам улучшать хозяйство и могут побудить владельцев капитала уехать. Доход переходит кредиторам, которые не управляют непосредственно имуществом, из которого он поступает.
• Смит находит мало случаев полного погашения крупных государственных долгов. Повышение номинала монет ради скрытого отказа от обязательств обманывает государственных и частных кредиторов; в Риме переоценка монеты облегчила долги граждан, а тайная порча монеты вызывает ещё большее возмущение, чем открытое изменение её стоимости. Небольшой британский избыток доходов в мирное время не обещает существенного сокращения долга.

Книга V. О доходах государя или государства (продолжение, т. 2, с. 418–437)

• Перераспределение действующих налогов могло бы увеличить поступления без усиления бремени для большинства, но едва ли остановило бы рост долга при новой войне. Обложение всей империи принесло бы больше средств только при соразмерном представительстве её частей.
• Земельные и гербовые сборы можно распространить на Ирландию и колонии, а общие таможенные правила сочетать со свободной торговлей. Акцизы потребовали бы поправок с учётом колониальных товаров и домашнего пивоварения.
• По приведённой оценке, ежегодные поступления в 6,25 миллиона фунтов могли бы идти на погашение долга и расти по мере снижения процентных платежей. Отмена налогов на необходимое и производственные материалы могла бы повысить спрос на труд и потребление, с которого собираются налоги.
• Доход на человека различался бы из-за бедности и контрабанды; более простые сборы с солода и ввозимых товаров могли бы ограничить последнюю. Недостаток золота в колониях Смит связывает не с торговым балансом, а с использованием бумажных денег, высвобождающих капитал для производства.
• Торговля доставляет колониям золото и серебро по мере надобности, хотя некоторые долги можно погашать табаком. Нерегулярность платежей возникает главным образом тогда, когда плантаторы чрезмерно расширяют обработку земли, а не из-за величины денежного торгового баланса.
• Ирландия и Америка могли бы справедливо участвовать в выплате долгов, отчасти возникших ради их защиты. Союз мог бы ослабить в Ирландии власть знати, основанную на религиозных различиях, и смягчить распри в колониях, несмотря на повышение налогов. Если дополнительные доходы, в том числе от пресечения злоупотреблений при сборе налогов в Ост-Индии, окажутся недоступны, Британии следует прекратить содержать колонии, не дающие ни налогов, ни войск. В приложении при подсчёте затрат на промысел сельди учитываются выплаты за вывоз и льготы по соли; неполученные пошлины с сельди, проданной внутри страны, признаются субсидией, в отличие от возможных неполученных вывозных пошлин.

Как применить

• Обеспечивать арендаторам защищённые права на результаты улучшения земли, если требуется побудить их вкладывать собственные средства в хозяйство.
• Ограничивать выпуск банкнот потребностями торговли и избегать банковского финансирования с чрезмерно медленной отдачей, если оно создаёт риск нехватки средств для размена.
• Открывать колониальную торговлю постепенно, если резкая отмена исключительных прав грозит крупными потерями уже занятым в ней работникам и владельцам капитала.
• Поддерживать начальное обучение общественными средствами там, где однообразный труд ослабляет способность людей рассуждать и участвовать в гражданской жизни.
• Устанавливать определённые налоги с удобными сроками уплаты и небольшими расходами на сбор, когда требуется финансировать государственные нужды.
• Сопровождать распространение общих налогов на Ирландию и колонии соразмерным политическим представительством, если их привлекают к погашению государственного долга.

Цитаты

«The division of labour, however, so far as it can be introduced, occasions, in every art, a proportionable increase of the productive powers of labour.» — т. 1, с. 7

Перевод: «Однако разделение труда, насколько оно может быть введено, вызывает в каждом ремесле соразмерное увеличение производительных сил труда.»

«The natural price, therefore, is, as it were, the central price, to which the prices of all commodities are continually gravitating. Different accidents may sometimes keep them suspended a good deal above it, and sometimes force them down even somewhat below it.» — т. 1, с. 60

Перевод: «Таким образом, естественная цена представляет собой как бы центральную цену, к которой постоянно тяготеют цены всех товаров. Различные случайные обстоятельства могут иногда удерживать их значительно выше неё, а иногда опускать даже несколько ниже.»

«It is not by augmenting the capital of the country, but by rendering a greater part of that capital active and productive than would otherwise be so, that the most judicious operations of banking can increase the industry of the country.» — т. 1, с. 303

Перевод: «Наиболее разумные банковские операции могут увеличить хозяйственную деятельность страны не путём увеличения её капитала, а благодаря тому, что делают деятельной и производительной большую его часть, чем было бы без них.»

«No regulation of commerce can increase the quantity of industry in any society beyond what its capital can maintain. It can only divert a part of it into a direction into which it might not otherwise have gone; and it is by no means certain that this artificial direction is likely to be more advantageous to the society than that into which it would have gone of its own accord.» — т. 1, с. 419

Перевод: «Никакое регулирование торговли не может увеличить объём хозяйственной деятельности общества сверх того, что способен поддерживать его капитал. Оно может лишь направить часть этой деятельности туда, куда она иначе могла бы не пойти; и отнюдь не очевидно, что такое искусственное направление окажется для общества выгоднее того, которое она избрала бы сама.»

«The exclusive trade of the mother countries tends to diminish, or, at least, to keep down below what they would otherwise rise to, both the enjoyments and industry of all those nations in general, and of the American colonies in particular.» — т. 2, с. 93

Перевод: «Исключительная торговля метрополий имеет тенденцию уменьшать или, по крайней мере, удерживать ниже возможного уровня как потребление благ, так и хозяйственную деятельность всех этих народов вообще и американских колоний в особенности.»

«But upon the impartial administration of justice depends the liberty of every individual, the sense which he has of his own security.» — т. 2, с. 214

Перевод: «Но от беспристрастного отправления правосудия зависят свобода каждого человека и его чувство собственной безопасности.»

«The tax which each individual is bound to pay ought to be certain, and not arbitrary.» — т. 2, с. 310

Перевод: «Налог, который обязан платить каждый человек, должен быть определённым, а не произвольным.»

«But though the whole debt were owing to the inhabitants of the country, it would not upon that account be less pernicious.» — т. 2, с. 412

Перевод: «Но даже если бы весь долг был причитающимся жителям самой страны, от этого он не стал бы менее пагубным.»